Георгий Цаголов
Дигорские пауки
В последнее время у нас в Дигории, как Горной, так и в особенности плоскостной, народился один довольно нежелательный тип, который мы окрещиваем именем «дигорские пауки». Вся цель жизни, все помыслы и мечты, вся деятельность этих лиц направлены к тому, чтобы как можно скорее разбогатеть разными легальными и нелегальными путями и затем пожить на свете в свое полное удовольствие. Законы гражданские, совесть, нравственность, религия, человечность - для этих людей одни лишь ничего не значащие пустые звуки, которыми восхищаются только те, у кого в голове пусто и которых давно уже пора растереть под каблуком. Среди этих «пауков» вы увидите людей самого разнообразного сорта: тут и мальчуганы, у которых материнское молоко едва обсохло на губах, тут и почетные старики, которым пора уже, как говорится, и на отдых, тут - лица, не понимающие по русски ни полслова, тут и личности, воспитывавшиеся в средних учебных заведениях…
Тип осетинского паука можно подразделить на три категории: на «пауков низшего полета», «пауков среднего полета» и «пауков высшего полета». Подразделение это, однако, не имеет характера безусловности. «Пауки» могут переходить из одной категории в другую. Так, например, «пауки низшего полета» могут переходить во вторую и третью категорию и наоборот.
Дух и задачи у всех трех категорий «пауков» - одни и те же. Различие только существует в возможности ткать паутины известных размеров. «Паук», например, высшего полета свивает паутину громадных размеров, которая не под силу «паукам» остальных категорий. Во всем остальном, повторяю, «пауки» представляют нечто «родное и нераздельное».
Деятельность «пауков» начинается с того, что они первым долгом записывают все свое имущество как движимое, так и недвижимое, на имя жены, брата, дяди или другого какого нибудь постороннего лица. Когда таким образом «паук» сделается юридически неимущим, он отправляется куда нибудь на сторону и начинает работать.
В чем состоит эта работа, лучше и не спрашивать. Тут не пренебрегают ничем, воруют лошадей и скот и сбывают их в Чечню и в другие отдаленные, говоря относительно, места; выманивают у разных простаков деньги и вещи; занимаются «карманничеством», делают подложные векселя и подписки и т. д. Это, так сказать, первоначальная работа, и ею обыкновенно занимаются «пауки» первой категории, хотя и остальные две категории иногда не упускают случая вспомнить старину. Когда «паук» наживет средства, он открывает в своем селении лавку. С этого момента он делается «пауком среднего полета», он занимается торговлею, продает гниль и всякую мерзость втридорога, обмеривает, обвешивает, скупает кукурузу, разъезжает по железнодорожным станциям и ближайшим к его месту жительства станицам и городам, предлагая всем свои услуги по доставке кукурузы, льна, шерсти, заглядывает иногда с этой целью даже в Ростов н/Д, старается захватить побольше задатка мешков и проч., а потом - поминай, как звали!
Вы предъявляете иск по векселям и распискам, которые он вам оставил, приезжаете описывать имение и что же? Над вами нагло смеются, бесстыдно смотрят вам в глаза: вы и закон бессильны, имения, оказывается, у паука нет никакого, хотя вы хорошо знаете, что лавка, дом, в которых он сидит, товар, которым торгует, - его собственные и даже, быть может, приобретены на ваши деньги.
Несколько лет такой плодотворной деятельности, и «паук среднего полета» делается уже «пауком высшего полета». Это уже совсем иная птица, видная, крупная! Дела он ведет уже под благородным названием «коммерческих операций», и дела не маленькие, а крупные. Большому кораблю, знаете, большое плавание!
Он раскидывает паутину громадную. Концы этой паутины он закрепляет в Варшаве, в Питере, в Москве, Нижнем, Одессе, Тифлисе и других городах. Стоит ли говорить, какая масса мух в виде простодушных купцов, фирм и торговых домов попадет в нее, эту паутину. И барыши уже идут не красненькими, а целыми тысячами.
Внешний вид такого «паука», как и нужно ожидать, изменяется. На нем вы уже не увидите черкески или бешмета. Он ходит в дорогом европейском костюме, ведет себя надменно и гордо, считает низостью вести знакомство и разговаривать с простыми смертными - своими земляками. Да и как же иначе быть то? У него, например, в Армавире магазин обуви, в своем селении громадная лавка, много лошадей и т. д. Глядя на него, вы невольно разводите руками и с удивлением восклицаете: господи, Боже мой! Да неужели это тот самый плешивенький Махмутка, которого вы в детстве часто видывали оборванного, босого, пасущего баранту!..
Едва ли нужно говорить, что эти «пауки» влияют деморализующим образом на народ. Быстрое обогащение нравится народу, и он начинает подражать «паукам». Обогащение такими путями влечет за собой еще целую вереницу преступлений, подчас довольно крупных. Живя и действуя постоянно в атмосфере, так сказать, насыщенной преступлениями, народ невольно сживается с ними, привыкает к ним. Нравственный организм народа разлагается. Как на пример селения с такою испорченною нравственностью можно указать на Христианское. Коневодство и скотокрадство, бесспорно, нетерпимое народное зло. Меры против них полезны и целесообразны. Но зло, приносимое народу «пауками», по нашему мнению, гораздо ощутимее. На это зло необходимо обратить особенное внимание. Нужно употребить все меры к его парализованию, нужно разорвать, уничтожить ту заколдованную паутину, которою «пауки» опутали народ, нужно, наконец, и навсегда разорить страшное гнездо отвратительных паразитов, высасывающих кровь народную, заражающих атмосферу, бесшабашно, цинично попирающих законы гражданские и бесстыдно предающих наглому «всетоптанию» все доброе, светлое, человечное
Удивительные и поистине прискорбные вещи творятся у нас в Дигории.
Ставропольско Терское управление государственным имуществом и Терское областное правление разъяснило еще в прошлом году, что земли нагорной полосы Терской области признаются достоянием казны, что они состоят только в пользовании горских жителей, которые должны пользоваться ими на общинном праве.
Помнится, мы тогда же с радостью приветствовали это распоряжение, мы видели в нем начало новой эры экономического прогресса края, рассчитывали, что это распоряжение положит предел насаждавшемуся здесь частному (крупному), говоря относительно, землевладению, так как факты купли продажи и других способов отчуждения с переходом земли в общинное пользование будут уже немыслимы; более мы склонны были думать, что нагорная полоса Терской области после этого распоряжения будет представлять обеспечение тех селений, которые расположены на ней.
Мы видели, рассчитывали, думали… Но как жестоко мы разочаровались, как вероломно обманулись в своих ожиданиях!..
Факты купли продажи земли в горах не только не уменьшились, но даже, по имеющимся у нас сведениям, увеличились в замечательных размерах. Мы знаем примеры продажи земель в Галиатском, например, приходе одним галиатским прихожанином, К. Дзаховым, переселяющимся на плоскость, на сумму свыше 6000 рублей. Примеры продажи земель на такие же суммы, а иногда и большие, мы наблюдали и в других приходах Горной Дигории.
Продажи эти происходили и в прошлом году, но увеличились в настоящем.
Замечательно при этом то обстоятельство, что все эти противозаконные деяния совершаются не тайно, не под сурдиною, а явно, открыто, средь бело дня.
Еще замечательнее то, что такие купли продажи закрепляются законным порядком в сельских правлениях. Хитроумные горные «аблакаты» писаря при этом употребляют такой маневр: запродажной записи вовсе не совершают, а пишут условие: покупщик земли берет землю под видом аренды на несколько лет (10-15-20) за известную плату (цена земли); по истечении арендного срока земледавец должен возвратить арендатору всю арендную сумму сполна, а если не возвратит, то земля должна остаться в пользу арендатора.
Такие арендные условия говорят сами за себя. Отдать в аренду землю лет на 20 за известную сумму и потом эту сумму возвращать полностью арендатору - это, как хотите, довольно мудреный и беспримерный в истории права юридический акт.
Употребляются и другие маневры, также поражающие своей нелепостью и глупостью, но подробно перечислять их мы считаем излишним. Тщательная ревизия сельских правлений в этом отношении могла бы поведать миру массу интересных фактов и вывести на свежую воду наших горных доморощенных «юристов».
Продавцами являются местные жители, почему либо нуждающиеся в деньгах. Но более значительный контингент продавцов насчитывается среди плоскостных дигорцев. Переселившись много лет назад на плоскость и получивши здесь, во время устройства кавказским начальством поземельного быта осетин, наделы в разных плоскостных селениях, эти дигорцы в то же время домашним образом удержали за собою право владения бывшими их горными участками. Участки эти с тех пор или пустовали втуне, не эксплуатируясь ни местными жителями, ни самими хозяевами, или же сдавались в аренду местным жителям за ничтожную, сравнительно, плату. В тех случаях, когда находился выгодный покупатель, хозяева продавали свои земли, выручая баснословные суммы денег.
Все это казалось для дигорцев вполне законным, все это, по местным обычаям, было в порядке вещей. Никому и в голову не приходило да и теперь не приходит задаваться вопросами: имеет ли право плоскостной дигорец, получивший от казны землю на плоскости и живущий, например, в сел. Христианском или Магометанском, владеть землей в горах без всяких законных и необходимых на то документов? Не справедливее ли было бы сделать такие земли общественным достоянием или наделить ими безземельных и т. д., и т. п.
Когда было обнародовано поименованное выше разъяснение Ставропольско Терского управления государственным имуществом и Терского областного правления, эти дигорцы плоскостных селений, почуяв, что их землевладению в горах наступил конец, стали тайно распускать в горах слухи, что все это одни лишь враки, что это - простой каприз местного начальства и т. д.
Им вторили местные крупные землевладельцы, в руках которых сосредоточилось большое количество земель и которым новое распоряжение во многих отношениях не приходилось по нраву.
Масса народная не могла не поверить этим слухам, тем более что совершавшиеся на их глазах факты купли продажи земель закреплялись якобы по всем требованиям закона в сельских правлениях и оставались безнаказанными.
Теперь в горах всеми овладела какая то, если можно так выразиться, земельная лихорадка. Один покупает землю, истрачивая на нее последние свои гроши и разоряясь вконец; другой продает ее, предлагая то тому, то другому и уверяя, что такой удобной и выгодной земли нигде нет; там два продавца конкурента тузят друг друга за понижение цен; здесь, напротив, два покупателя хватаются за кинжалы и грозят друг другу выпустить внутренности за то, что, не желая уступить противнику землю, они повышают тем цену до баснословных размеров.
Все суетятся, все горячатся, все говорят о земле… А о новом распоряжении никто и не думает, о нем позабыли давно, оно спокойно почивает в архивной пыли. Такое явление, очевидно, продолжаться не должно. Нужно возможно скорее положить ему предел. В этом смысле было бы желательно, безусловно, запретить: во первых, сдавать в аренду земли Нагорной полосы Дигории, ибо эти земли казенные, а казенную землю сдавать в аренду может только сама казна или та община, которая ею наделена; во вторых, запретить сельским правлениям скреплять арендные земельные сделки; в третьих, предписать сельским властям доносить начальству немедленно, под страхом законного взыскания, о всех земельных сделках как тайных, так и явных между жителями и т. д.
Все такие меры необходимы не в интересах казны, конечно, а в интересах самого народа. Казне все равно: земля принадлежит ей безусловно и такие факты купли продажи не могут нанести ей никакого ущерба. Но для народа - напротив, не прими теперь своевременно нужных мер и экономическое состояние дигорцев может пошатнуться.
Конечно, вольному - воля… Вольно и дигорцу сорить последними его грошами, если ему это нравится… Но нужно знать, что население Горной Дигории еще дико, темно. О нем нужно печься постоянно и следить за каждым его шагом.
Не можем не пожелать в заключение скорейшего осуществления приведенного выше распоряжения относительно горных земель.
См.: Собрание сочинений: в трех томах. Т.2. Документальная проза / Г. М. Цаголов
