ДЕЯНИЯ ГАЛАЕВА
В 1936 году в СОНИИ Казбек Казбеков должен был подготовить к изданию неопубликованные рукописи неизданных произведений погибшего в русско японской войне поэта Блашка Гуржибекова. Несомненно, молодой и талантливый поэт довел бы порученное дело до конца, но руководство института допустило непоправимую ошибку, перепоручив эту работу Галаеву Степану, как земляку Блашка, не ведая о том, что Галаев является не созидателем, а разрушителем. Он получил из архива СОНИИ под расписку рукописи Блашка в объеме 375 страниц, забрав эти бесценные для Осетии бумаги домой.
Однако, вместо того, чтобы безотлагательно приступить к подготовке рукописей земляка к изданию, этот тщеславный человек начинает заниматься гнусными делами: он пишет в НКВД Северной Осетии клеветнический, подлый донос на автора первого осетинского романа Коста Фарниона, да еще вступает в ряды антисоветской правонационалистической организации. При такой бурной суете Галаева Блашка Гуржибеков отходит на второй план, его бумаги мало интересуют спесивца с большим самомнением, хотя у него нет никаких оснований гордиться собой.
На донос негодяя Галаева НКВД отреагировал мгновенно. Чекисты не посмели арестовать Коста Фарниона в Орджоникидзе, он был слишком известной личностью в республике, и поэтому они обманом вызвали писателя в краевой тогда центр Пятигорск, где и задержали. Там же 25 августа 1936 года было возбуждено уголовное дело № 365 по обвинению Фарниева Коста Соломоновича в преступлениях, предусмотренных ст. 58 п. 10 УК. Позже Фарниона перевезли в город Орджоникидзе и поместили в городскую тюрьму на перекрестке улиц Бутырина и Ленина в камеру № 13. Степан Галаев с начала возбуждения уголовного дела и до его окончания проходил свидетелем обвинения. Суть доноса мерзавца сводилась к тому, что «Коста Фарнион в своих произведениях пропагандировал буржуазно националистические взгляды, а сборник его стихов “Лавина” является контрреволюционным».
В этом сборнике стихов, изданном в 1930 году в Цхинвале, двадцатидвухлетний Коста Фарнион воспевает свое родное село Шечер, что очень не нравится душевредному Галаеву, который с его врожденным презрением к людям, не любит свою станицу Новоосетинскую и ее жителей. Но что тут поделать, Галаев не сотворен из теста любви к людям и родине. В статье «О борьбе на два фронта в осетинской литературе», опубликованной в 1932 году в известиях СОНИИ на русском языке, он приводит цитаты из стихов Фарниона в своем подстрочном переводе:
«По выбору взял бы тебя,
Здесь у меня нет слаже тебя».
«Удивительно ты, удивительно, мое сердце,
Как не забываешь наше село».
«Видел я Россию… и другие:
Никто из них не похож на него.
Пусть смеются все, - «правду…
Новую жизнь не знаешь», говорят:
Родному краю трудность.
Смерть мне легче принять».
Где в этих строках углядел Галаев, отравленный ядом злодеяний, «буржуазно националистические взгляды», и почему он, пребывая во власти мерзости, пишет, что Фарнион «выкрал у Хетагурова Коста националистические, шовинистические мотивы. Перенял у него худшие, отрицательные стороны его творчества». Оказывается, не только Фарнион, но и Коста Хетагуров является буржуазным националистом. Доживи наш великий поэт до 1936 года, то этот ничтожный пасквилянт и на него бы настрочил донос на радость НКВД, и оба Коста сидели бы вместе в тюремной камере № 13.
За что же злодей, не внимающий голосу совести, так люто ненавидел Коста Фарниона, обрекая его на смерть своим клеветническим доносом? Ответ ясен и прост: зависть посредственного существа к талантливому созидателю. Галаев не мог не прочитать сборники стихов Фарниона «Слушайте», изданный в Цхинвале в 1932 году, «Эпоху радости», изданный в Цхинвале в 1933 году и в 1934 году в Орджоникидзе, пьесу «До свидания», изданную в 1934 году в Орджоникидзе, и, конечно же, первый осетинский роман «Шум бури», изданный в Цхинвале в 1932 году, и все эти талантливые произведения вызывали у него чувство бессильной ярости. Не знавшая никакой меры зависть негодяя заставила его совершить злодейство, и мать Фарниона облачилась в траур по своему единственному сыну. Коста был расстрелян 30 декабря 1937 года, и в 29 лет остановилось биение его молодого сердца.
Как при сильной грозе цветы утрачивают свои лучшие лепестки, так и при идеологической буре общество лишается своих лучших представителей. К огромному сожалению, такая разрушительная буря пронеслась над всей огромной страной, не миновав нашу маленькую Осетию, и она потеряла одного из своих талантливейших сыновей, который непременно бы написал еще десятки гениальных романов и уверенно встал бы на одну ступень с выдающимися европейскими писателями.
После гибели Фарниона его злейший враг не очень долго пребывал баловнем удачи. Зловещая тень смерти уже простерлась и над ним. 13 июля 1938 года выездной сессией Верховного Суда СССР Галаев Степан Николаевич был приговорен к высшей мере наказания и расстрелян в тот же день. Оборвалась нить гнусной жизни мерзавца на благо добрым людям, многим из которых он своими злодеяниями мог бы причинить немало бед. Можно представить, как злое сердце подонка стыло от страха, когда он перед расстрелом стоял у стенки. Его мерзкая душа навек покинула свое не менее мерзкое обиталище. Вот так верноподданный лжи и низости оказался раздавленным «тяжелым колесом жизни» и превратился в прах, «зарытый неизвестно где, без почестей, без погребальных венков и никем не оплаканный». Было ему отроду всего 34 года, и он эту короткую жизнь растратил на всякие мерзкие деяния. Сколько же этот негодяй погубил еще судеб своими доносами, на которые так падок был Народный Комиссариат Внутренних дел? Это будет известно, когда снимут гриф секретности с уголовных дел тридцатых годов.
Работу по изданию книги Блашка Гуржибекова Степан Галаев, естественно, не выполнил, хотя времени до ареста у него было предостаточно. При обыске квартиры Галаева чекисты изъяли все рукописи Блашка, и они бесследно исчезли. Скорее всего, их уничтожили, для НКВД бумаги царского офицера не представляли никакой ценности. Если бы книга вышла в свет, то Блашка Гуржибеков стал вровень с Коста Хетагуровым, и осетинский народ гордился бы двумя равновеликими поэтами, но по злой воле одного ничтожного существа этого не произошло, и Блашка Гуржибеков считается всего лишь основоположником дигорской литературы.
Станица Новоосетинская дала Осетии много достойных и уважаемых людей, но среди них затесался один человек с черным сердцем, и принес Осетии одни несчастья. В свое утешение можно только сказать, что и на огромном прекрасном дереве отыщется хотя бы один гнилой плод. Иногда.
Фарниев Сулейман
