История Дигоры.
ГЛАВА I. СЕЛЕНИЕ ХРИСТИАНОВСКОЕ В ДОРЕФОРМЕННОЕ ВРЕМЯ.
§ 1. Присоединение Северной Осетии к России. Владикавказская (Осетинская) равнина во II-й половине XVIII века; осетинские и кабардинские поселения на ней; начало освоения этой равнины.
Аланы-осетины, в прошлом имевшие свое государственное объединение, в домонгольский период занимали общую территорию в центральной части Северного Кавказа, но в результате татаро-монгольского нашествия в их расселении произошли коренные и непоправимые изменения. Это нашествие и последующие походы татаро-моногольских ханов и, особенно, кровавые погромы Тимура, этого «железного хромца и бича вселенной», явились самыми печальными событиями в многовековой истории алан-осетин. Значительная часть аланского населения была уничтожена, другая часть была вовлечена в поток монгольского передвижения и оказалась на новой территории, растворившись в массе других народов. Уцелевшая часть алан-осетин была загнана в горные трущобы и в течение почти четырех веков находилась в чрезвычайно тяжелых условиях. «Во времена Чингисовых ханов, - писал историк первой половины XVIII в. Вахушти, - разорились и опустошились города и строения их (осетин-ред.), и царство осов превратилось в мтаварство, и овсы стали убегать внутрь Кавказа, а большая часть страны их превратилась в пустыню»[i].
В этих условиях экономическое, политическое и социальное развитие осетин происходило чрезвычайно медленно. Народ, рассеянный по труднопроходимым, изолированным, особенно зимой, друг от друга ущельям, лишился регулярных экономических и политических связей не только с соседними народами, но и со своими одноплеменниками. Территория Осетии ограничилась четырьмя горными ущельями – Дарьяльско-Тагаурским, Куртатинским, Алагирским и Дигорским, соответственно, образовав четыре общества.
Патриархальная замкнутость и отсутствие плодородных земель были главным тормозом на пути экономического и духовного развития народа, одной из основных причин длительного состояния застоя его общественного и социального строя.
Обескровленные в борьбе с ордами татаро-монголов и Тимура, не успев еще оправиться после их погромов, аланы-осетины вновь стали подвергаться новым набегам со стороны крымских ханов и кабардинских князей. Последние овладели всей плоскостной территорией, занимаемой ранее осетинами. Здесь, в непосредственной близости к выходам из горных ущелий, возникли кабардинские поселения («кабаки»), число которых на Осетинской равнине[ii] доходило до 26[iii]. Эти поселения использовались кабардинскими князьями в союзе с осетинскими феодалами в качестве аванпостов для эксплуатации горского крестьянства. Но крестьяне-осетины тяготели друг к другу, жили в мире и дружбе.
На плоскости всюду рыскали работорговцы, поэтому появление осетин на плоскости грозило им продажей в рабство в Крым или Турцию.
Только во второй половине XVIII века, в результате присоединения кавказских народов к России, осетины получили возможность спуститься с гор на равнину, и тем самым, по существу, были спасены от грозившей им участи – вымирания.
В истории развития осетинского народа, как и других кавказских народов, акт присоединения к России явился одним из важнейших прогрессивных событий.
Пребывая в горах «в несказанной бедности» и постоянно мечтая о переселении на плодородные и «преизобильные» равнинные земли, осетинское население обращало свои взоры к России, связывая с нею свои надежды. Российского подданства желали все осетинские общества, потому что только в лице России они видели силу, «от которой могли только и ожидать защиту от грабительских нашествий крымских ханов и от произвола части кабардинских феодалов, силу, с помощью которой они надеялись очистить от последних предгорные равнины и тем самым ликвидировать остатки своей вассальной зависимости от них и получить возможность пользоваться плодородными плоскостными землями[iv].
Тяготение сблизиться и присоединиться к России было исключительно сильным среди всех осетинских обществ. Самым ранним документом, свидетельствующем об этом, является «Хождение в Меретинскую землю 7181 – 7183» (1650 – 1652 г.г.), который хранится в Центральном государственном архиве древних актов и опубликован М.А. Полиевктовым[v]. «Когда весть о том, - говорится в документе, что в соседней Кабарде остановились «государевы послы», дошла до осетин, то они к ним послали своих представителей Смаила и Чибирку (оба были из Дигорского ущелья), чтобы доложить от имени народа об утеснениях, претерпеваемых в горах и «только де государь изволит близко гор поставить свой государев город и воинских людей устроить, и они, дигорцы, и все горские люди, будут его, государевы, холопы…, и что дают черкесским мурзам ясак, тот ясак учнут давать Московскому государю[vi].
Таким образом, из сказанного нетрудно усмотреть, что осетины уже в XVII в. изъявляли готовность войти в подданство Русского государства, лишь бы оно «оберегало» их от внешних врагов и содействовало им в переселении на предгорную равнину.
Но непосредственные отношения осетин с Россией установились в конце первой половины XVIII века.
Российская империя стала особенно остро нуждаться в беспрепятственных военных и торговых путях в своих отношениях с Закавказьем и Ираном, в особенности, с Грузией.
Стратегическое положение Осетии делало особенно актуальным ее присоединение к России. Кроме того, Осетия, богатая лесом и полезными ископаемыми, открывала заманчивые перспективы перед царской Россией. В целях выявления ее естественных богатств, царизм производил специальные разведки горных богатств Осетии.
Первая такая экспедиция была отправлена в Осетию в 1770 году во главе с горным мастером Степаном Вонявиным. Вторая экспедиция работала в 1771 году под начальством Александра Кирхнера и Афанасия Батырева. Начальником третьей русской экспедиции был Аф. Батырев (1774 г.).
В результате проведенных трех экспедиций в течение шести лет русскому правительству стали известны основные месторождения серебряных и свинцовых руд. Эти «секреты» осетинских гор сильно подняли аппетиты русских купцов, которые стали требовать от царского правительства скорейшей их эксплуатации.
Но к разработке богатств недр Осетии русское правительство в XVIII веке не приступило, так как оно было связано с русско-турецким трактатом 1739 гола; кроме того, оно опасалось осложнить и без того «натянутые русско-турецкие отношения».
Условия Белградского договора запрещали России вмешиваться во внутренние дела не только Кабарды, но и подвластных ей горских народов. Отсюда понятна чрезвычайная осторожность царской России в проведении своих колониальных мероприятий на Северном Кавказе.
Исключительная осторожность была, например, проявлена царизмом в деле посылки в Осетию миссионерской комиссии. Она была образована в 1743 г., а прибыла в Осетию в 1745 году во главе с архимандритом Пахомием и состояла исключительно из «грузинских духовных персон».
«Астраханскому губернатору и Кизлярскому коменданту, - приказывало правительство, - смотреть накрепко, чтобы с ним никого в Осетию русских пропущено и с ними послано отнюдь не было»[vii].
Категорический тон Сената был вызван опасением, чтобы «пограничным с тем осетинским народом местам не подать какого-либо к размышлению сумнительства, а паче Оттоманской Порте».
А между тем осетины все чаще и настойчивей обращались к представителям русского государства о принятии их в Российское подданство. Было организовано и специальное посольство к правительству императрицы Елизаветы Петровны. Как известно, это посольство отправилось в Петербург в 1749 году, а вернулось обратно в 1759 году[viii].
Целями посольства являлись во-первых, ходатайствовать перед русским правительством о том, чтобы оно приняло Осетию в свое подданство и защищало ее от нападения извне, особенно со стороны кабардинских князей, во-вторых ходатайствовать перед ним же о том, чтобы оно разрешило осетинам переселиться на предгорную равнину и пользоваться плоскостными землями.
Правительство «ласково» приняло членов посольства, но в силу тогдашних взаимоотношений с Турцией оно не могло удовлетворить эти основные желания осетин.
В Петербурге посланцам из Осетии правительство внушало, чтобы они «несколько до времени приняли терпение, впредь обиженными не останутся».
Русское правительство понимало, что Белградский договор связывает его по рукам в северо-кавказских делах и считало, что «щастливая только война с Портою Оттоманскою» может облегчить и ускорить решение вопроса о судьбе осетин и других горцев.
Такой «щастливой войной» оказалась русско-турецкая война в 1768 – 1774 гг. Война закончилась Кучук - Карнайджийским мирным договором, по условиям которого Кабарда теряла свой «нейтралитет» и признавалась в подданстве России, а этим, по существу, был предрешен.
И вопрос об осетинах, то есть о признании их русско подданными, ибо «как Кабарда почитает осетинский народ своими подданными, так и оной, с ней соединенный, подлежит к здешней стороне»[ix].
Таким образом, по Кучук – Карнайджийскому договору Кабарда и Осетия были признаны в подданстве России.
Осетины, чутко следившие за ходом Кучук – Карнайджийских переговоров, были информированы о результатах переговоров после их окончания. Они одобрительно встретили их. «По всей моей там бытности, - доносил ротмистр Аф. Батырев, - от всех осетинцев слышал я, что они сказываются к России доброжелательными и весьма рады о заключении с Оттоманскою Портою мира, почитая тем и себя щастливыми»[x].
Но, тем не менее, на Осетинской равнине в 70 – 80 гг. от поры до времени оставалось еще не немало «кабаков» кабардинских феодалов, но по мере роста классовой борьбы осетинского крестьянства они были вынуждены «сниматься» и переходить к северу от Кабардино-Сунженского хребта.
А между тем, еще задолго до присоединения Осетии к России в разное время в предгорьях образовался ряд осетинских селений: Туганово, Караджаево, Кабаново, Орсдон, Кубатиево, Федау, Кет, Салугардан, Карагас и др. Некоторые из этих селений возникли, судя по преданиям дигорских феодалов, раньше XVIII века. Они образовались с «согласия» кабардинских феодалов: последние под определенную мзду натурой, главным образом, рабами, разрешали осетинским феодалам с их подвластными людьми селиться на указанных ими местах, причем, осетинские феодалы выбирали места ближе к ущельям, хорошо защищенные, чтобы, в случае опасности, можно было надежно укрыться. Из косвенных источников, главным образом, из преданий самих феодалов, известно, что Кубатиевы за землю между реками Разбун и Орсдон отдали кабардинским князьям 18 рабов мужского пола, соответственно, Караджаевы – 20 рабов, Зураповы (сел. Карагас) – 9 рабов, Тугановы – 47 рабов и т.д.
Вместе с тем, нельзя не заметить ту особенность, что переселение осетин на плоскость в то время носило крайне ограниченный характер. Условия для массового переселения горцев- осетин на плоскость создались после присоединения Осетии к России, когда в центральной части Северного Кавказа утвердилась власть русского государства.
Уже на следующий год после основания русской военной крепости Моздок в 1763 году осетины охотно стали с помощью русских властей селиться в Моздоке и его окрестностях. Со временем вокруг Моздока возник целый ряд осетинских поселений. Здесь появились села: Большое Осетинское, Ос- Багатыр, Бугулов, Хестанов, Джикаев и др. В 1804 году недалеко от крепости дигорцы – братья Кургосовы основали Черноярское селение (Дзараста), а в 1810 году недалеко от него появилось другое селение – Ново-Осетинское, основателем которого тоже являлись дигорцы, переселенцы из Масукау.
Основание крепости Владикавказ в 1874 году также побудило к переселению значительное количество осетин. В частности, с южной стороны крепости возникло сел. Ирикау («Осетинское селение»).
По мере усиления политической власти России на Северном Кавказе, в Осетии, в частности, падало влияние кабардинских феодалов на Осетинской равнине. В результате ряда ударов, нанесенных русскими войсками реакционным движениям про-турецки настроенной части кабардинских феодалов, власть последних во второй половине XVIII века в предгорной Владикавказской равнине была ослаблена, а в начале XIX века она вообще была ликвидирована, благодаря также усилившейся борьбе осетинских обществ за равнинные земли. В связи с этим и последние «кабаки» кабардинских феодалов перекочевали к северу, за Кабардино-Сунженский хребет.
Владикавказская (Осетинская) равнина была теперь «свободной» и на ней теперь можно было селиться, но только с разрешения русских военных властей, так как земля правительством была объявлена казенной.
Царское правительство поощряло выход осетин с гор и поселение их на «пустопорожних» землях равнины. Проводя такую политику по отношению к осетинам, правительство имело в виду, прежде всего, интересы своей колониальной политики. Правительство стремилось к заселению тогда еще малонаселенных северо-кавказских степей, к созданию сырьевой базы, обеспечивающей потребность русской армии на Кавказе и «облегчить снабжение армии провиантом». Кроме того, «поселение осетинских селений между двумя хребтами (Главным Кавказским и Кабардино-Сунженским) …было бы чрезвычайно важным в общем политическом и военном отношениях для успокоения всего края»[xi], отмечали официальные представители правительства.
В течение двух первых десятилетий XIX века на территории Осетинской равнины возникло 9 аулов, в основном из переселенцев Тагаурского общества.
Массовый характер переселение осетин с гор на равнину получило в третьем десятилетии того же века, особенно в связи с переносом в 1822 году наместником Кавказа генералом Ермоловым Военно-Грузинской дороги с правого на левый берег Терека и с постройкой здесь укреплений: Дурдурское, Ардонское, Архонское. Еще до заложения этих укреплений генерал Ермолов 4 сентября 1822 года писал коменданту Владикавказской крепости полковнику Скворцову: «Намерен я приступить к устроению некоторых укреплений и Вы, известя о сем выселяющихся осетин, сообщите, что это делаю я для охранения их, и что они обязаны за сие оказывать правительству усердие и верность»[xii].
Одновременно Ермолов приказал коменданту Скворцову «обозреть равнину от Владикавказа до Белой речки и назначить места каждым из них (т.е. горцам Тагаурского, Куртатинского, Алагирского и Дигорского ущелий), «сообразно количеству народа, могущего выселиться», располагая их «так, чтобы все они имели земли свои от самых гор и по Тереку, стараясь непременно разделить оные живыми урочищами, чему способствовать могут во множествах выходящие из гор ручьи»[xiii].
Полковник Скворцов изучил Осетинскую равнину и составил план расселения на ней горцев упомянутых четырех осетинских обществ. По этому плану Тагаурскому обществу отводились земли между рекой Терек и Майрамадагом, а также земли правого берега Терека; Куртатинскому – между Майрамадогом и рекой Ардон; Алагирскому – между реками Ардон и Крупс.
В первой половине XIX (баделятским) фамилиям: Тугановым – от гор до реки Разбун, впадающей в реку Дурдур, а по левой стороне этой реки – до хребта; Кубатиевым – от реки Дурдур до устья реки Белой и т.д[xiv].
На основании этого распоряжения властей осетины стали заполнять Осетинскую долину и образовали следующие селения: из тагаурцев на берегу реки Гизельдон – аулы Кардаусар, Есеновых, Зортовых, Мамсуровых, Кундуховых, Жантиевых, Балтинский хутор и другие; из куртатинцев – аулы Саудаг, Верхний и Нижний Кадгарон; из алагирцев – аулы Салугардан и Ардон.
В 20 – 30 годы в плоскостной Дигории новых поселений не возникло, так как земли здесь были закреплены за теми крупными баделятскими фамилиями, которые до этого уже жили в предгорных равнинах: Тугановыми, Караджаевыми, Кубатиевыми, Абисаловыми. Но это не говорит о том, что в первой половине XIX века переселение населения с гор на плоскость не совершалось. Быстрый рост численности таких дигорских селений, как Дурдур, Караджаево (Хазнидон), Орсдон, Кора, Фадау, Соппар, Кусхо – Майхо, Кета, Карагас и др. свидетельствуют об обратном. Особенно увеличилось за счет выходцев из гор население сел: Дурдур, Орсдон, Кора и Карагас.
К 50-м годам XIX века в этих селениях проживало 4836 человек, в том числе 1132 человека в Орсдоне и 2272 человека в Дурдуре[xv].
Таким образом, переселение осетин на равнину, явившееся результатом присоединения Осетии к России, не только избавляло осетин от физического вымирания, но и значительно улучшало положение как крестьян-переселенцев, так и оставшихся в нагорной Осетии жителей. Процесс переселения и образование новых осетинских плоскостных селений в дальнейшем продолжился.
На фото заставки Дзотцоти Гето с женой Тауасти Дзодзи - одни из первых поселенцев Вольно - Христиановского.
[i] Вахушти. География Грузии. Тифлис, 1904 г., стр. 149.
[ii] Осетинская равнина состоит из плоскостной территории, расположенной между Кабардинско-Сунженской возвышенностью на севере и лесистыми горами Центрального Кавказского хребта на юге, от реки Терек до ее притока Урух. Равнину еще называют Владикавказской.
[iii] Б. Берозов. Переселение осетин с гор на плоскость (XVIII-XIX вв.). Автореферат кандидатской диссертации. Тбилиси, 1971 г., стр. 6.
[iv] М. Тотоев. Из истории дружбы осетинского народа с великим русским народом. Орджоникидзе, 1954 г., стр. 9
[v] М. Полиевктов. Посольство стольника Толочанова и Дьяка Иевлева в Имеретию в 1650 – 1652 г.г., Тифлис, 1926 г.
[vi] Там же.
[vii] Материалы по истории осетинского народа. Орджоникидзе, 1932 г., т. 1, стр. 59.
[viii] М. Блиев. Осетинское посольство в Петербурге 1749 – 1752 гг. Орджоникидзе. 1961, стр. 42
[ix] Материалы по истории осетинского народа. Орджоникидзе. Т. 1, стр. 262.
[x] М. Блиев. Русско-осетинские отношения Орджоникидзе. 1970 г., стр. 280
[xi] Материалы по истории осетинского народа, т. II, стр. 298.
[xii] Материалы по истории осетинского народа, т. II, стр. 124
[xiii] Материалы по истории осетинского народа, т. II, стр. 125-126
[xiv] Материалы по истории осетинского народа, т. II, стр. 189 - 190
[xv] А. Головин. Топографические и статистические заметки об Осетии. Кавказский календарь за 1854 год, стр. 447.
