ИСТОРИЯ ДИГОРЫ.
Г Л А В А II
СЕЛЕНИЕ ХРИСТИАНОВСКОЕ В ПОРЕФОРМЕННЫЙ ПЕРИОД.
§ 2. Дальнейшие глубокие изменения в составе и структуре населения, в землепользовании, в социально-экономической, бытовой и идейной жизни христиановцев (80 – 90 г.г. XIXвека)
Прежде всего обращают на себя внимание изменения в составе и структуре населения Христиановского общества. Если в год основания, в 1852 году, в нем было 260 дворов с количеством душ обоего пола (приблизительно) до 1,3 тысячи населения, то в последующие годы, соответственно, было: в 1880 г. – 395 и 3203 (1627 мужчин и 1527 женщин), в 1900 году – 882 и 5758[i]. Как видно, количество дворов селения к 1900 году увеличилось в 3 – 4 раза, а количество его населения в 4 – 5 раз.
Рост количества дворов происходил двумя путями: во-первых, за счет разделов больших семейств; после 1880 года происходило ежегодно происходило до 25 разделов; во-вторых, за счет новых переселенцев. Массовое переселенческое движение в сел. Христиановское происходило в 1861 – 1863 г.г. К 1889 году число дворов по сравнению с 1852 годом, увеличилось на 135 дворов, главным образом, за счет новых переселенцев. Эти 135 дворов образовали в селении новый квартал под названием «Орсдон» (от названия селения Орсдон, откуда они в своей основной массе были выходцами).
То, что происходило разделение больших семейств на более мелкие, было свидетельством распада патриархальных семей. Если в первые годы образования селения состав двора – семья в среднем составляла 9 – 10 душ (а в отдельных случаях были семьи, состав которых достигал 20 – 30 и более душ), то в 80 – 90 г.г. средний состав семьи составлял 6 – 7 человек. Это тоже результат влияния новых, капиталистических отношений на внутреннюю жизнь горца. В связи с распадом больших семей происходил и другой процесс – ослабление роли старшего в роду или семье. Прав был М. Гарданов, когда отмечал: «Старшие в роде и в доме, до сего времени считавшиеся повелителями и властелинами дома, по идее новой жизни отходят на второй план».
Процесс роста количества дворов селения и его народонаселения вызывал, в свою очередь, изменения и в земельных отношениях. Когда в сел. Христиановском поселились упомянутые выше 135 дворов, то к общему сельскому земельному фонду было добавлено дополнительно 328 десятин, но это мало изменило общий сельский (юртовый) фонд земли, который составлял 7606 десятин (без 60 десятин неудобных земель и 84 причтовых, т.е. церковных земель). Несмотря на рост количества дворов селения, этот юртовый надел почти все время оставался неизменным. Поэтому вполне понятно, что в связи с постепенным ростом количества дворов, подворный надел систематически сокращался. Если, например, в 1852 году подворный надел составлял 28,5 десятин (куда входили все виды земельных участков – пахотные, сенокосные угодья, пастбища, леса и др.), то в 1861 г. он уже составлял 22.25 десятин. В дальнейшем он еще больше уменьшается.
Это уменьшение подворных наделов являлось следствием колониально-колонизаторской политики царизма. Царские администраторы беспрерывно перекраивали карту землепользования сельских общин в пользу феодалов, казачьих станиц и казны. М. Гарданов в этой связи приводит интересную таблицу землепользования и землевладения в Дигории. По этой таблице весь пригодный для пашни земельный фонд Дигории между социальными группами распределялся так:
|
1 |
Земли казачьих станиц Змейской и Николаевской |
22830 десятин |
|
2 |
Владения феодалов Тугановых |
12000 десятин |
|
3 |
Владения феодалов Кубатиевых |
2700 десятин |
|
4 |
Земли с.с. Христиановского и Магометановского |
11382 десятин |
|
5 |
Земли, дополнительно выделенные казачьим станицам Архонской и Ардонской |
570 десятин |
|
ИТОГО: |
54702 |
|
М. Гарданов отмечает, что главными плодородными земельными массивами являлись земли в местности «Силтанук» с возвышенностью «Дзагепарс» и земли в местности «Муртазата», причем, первые являлись владением феодалов Тугановых, а вторые – казачьих станиц.
Как видно из этой таблицы, земли, которыми пользовались такие крупные селения, как Христиановское и Магометановское, составляли половину владений двух казачьих станиц Змейской и Николаевской; далее, земли тех же двух селений (Христиановского и Магометановского) приблизительно равнялись земельному фонду одной феодальной фамилии Тугановых.
Такова была вопиющая несправедливость в отношении землепользования и землевладения, которая не могла вызывать возмущения со стороны крестьянских масс.
Еще более вопиющая несправедливость была в отношении лесов. Христиановцы, по существу, были оставлены без леса, ибо:
во-первых, лес «Хецан-гъада» был передан казачьей станице Архонской, и в дальнейшем он назывался Архонским лесом;
во-вторых, лесистый овраг «Даргъ-тага» перешел в распоряжение другой казачьей станицы Ардонской;
в-третьих, огромный лесистый предгорный массив от реки Урух до реки Црау, а также лесистый овраг «Маскиага» находились в распоряжении феодалов Тугановых.
Землями и лесами владели, правда, меньших размеров, и другие феодальные фамилии Дигории – Абисаловы, Караджаевы, Битуевы, Кабановы и другие, поэтому христиановцы, как и другие сельские общества Дигории и всей Осетии, в 80-х годах в отношении земли и леса были стеснены до крайнего предела.
Если в отношении земли они еще как-то сводили концы с концами, то этого нельзя было сказать в отношении леса, так как они, по существу, оставались без лесного участка. Вот почему христиановцы и тогда, и в последующее время были вынуждены заниматься «незаконными» порубками леса (казенного и частного), того леса, который раньше находился в их распоряжении.
Приведенная таблица и освещенные факты составляли тот фон, который был основой ожесточенной борьбы христиановцев против царских властей и местных угнетателей в течение всей второй половины XIX века.
Выше говорилось об изменениях в подворных наделах, в частности, об их значительном уменьшении к 80-тым годам XIX века. Но следует отметить, что уменьшение подворного надела было как бы полдела, ибо более разрушающими были другие, более губительные экономические факторы.
Горцы, в том числе и христановцы, переживали переходный период от патриархально-феодального строя к капиталистическому, девизом которого являлось: «Все вчерашнее не годится, нужно создать новое». Это желание создать новое, этот разрушающий и созидающий период кризисов бьет бурным потоком наружу во всем: в формах хозяйства, в архитектуре, в костюме, в идеях и идеалах, и во всей крови всякого обывателя селения. Подобные пертурбации, поощряя ум обывателя, разрушают основы экономической жизни села и делают его положение в экономическом и социальном отношении ужасным»[ii].1
Эти новые экономические факторы особенно губительными оказались для народного производства. До 1880 года кустарная промышленность, которая хорошо была развита в селении, одевала и обувала его жителей, иногда даже кое-что (войлок, шерсть, кинжалы, бурки и др.) вывозили за пределы Осетии.
Теперь же, в 80 – 90 годах, кустарная промышленность, не выдерживая конкуренции с изделиями крупной промышленности России, захирела и, по существу, погибла. Все товары первой необходимости стали ввозимыми. «Теперь народ кормится и одевается предметами, - продолжает М. Гарданов, - купленными на рынке. Не стало у нас ничего своего собственного: шапка рыночная, черкеска из фабричного сукна, башлык и бурка составляют предметы ввоза, обувь варшавская»[iii]. 2
Действие экономических факторов, то есть развивающихся капиталистических отношений особенно ощутительным сказалось в изменении характера хозяйственных занятий, в коренных изменениях их структуры.
Главными хозяйственными занятиями христиановцев до 80-х годов, как сказано выше, было скотоводство, земледелие, пчеловодство. Из сельскохозяйственных культур сеяли пшеницу и картофель – для пищи, просо – для браги, кваса, каши, араки. До 80-х годов христиановцам была знакома и кукуруза, но, как утверждает М. Гарданов, ее сеяли в основном, в огородах по краям грядок лука, редиски, свеклы, кресс-салата, укропа, красного перца, чобора (гедигин).
Кукуруза в статистических сведениях, как товарная продукция, появляется после 80-х годов. Из года в год посевные площади под этой культурой росли быстро, что видно из следующей таблицы:
|
Годы |
Пшеница |
Просо |
Кукуруза |
|
1880 |
220 десятин |
1818 десятин |
Сведений нет |
|
1893 |
52 десятин |
Сведений нет |
4153 десятин |
|
1900 |
650 десятин |
50 десятин |
3250 десятин |
|
Собран урожай (в четвертях) |
|||
|
1880 |
6994 |
3211 |
Сведений нет |
|
1893 |
2550 |
Сведений нет |
22000 |
|
1900 |
Сведений нет |
Сведений нет |
45750 |
Как видно из этой таблицы, если кукуруза в 1880 году занимала весьма небольшую площадь, то к середине 90-х годов она заняла первое место: в 1893 году из пригодной для пашни надельной земли христиановцев в количестве 7630 десятин под кукурузой было занято 4153 дес., т.е. более половины – 54%. Соответственно, рос быстро и вывоз товарной продук-ции кукурузы. Например, если в 1893 году было вывезено за пределы Осетии 132 вагона, то в 1895 г. – уже 318 вагонов. В следующие годы, несмотря на колебания в ту или другую сторону, она не уступала свое первое место ни одной другой культуре. В 1900 году ее посевы в Осетии составляли 64%.
М. Гарданов, говоря о причинах такого «успеха» кукурузы, указывает и объясняет это тремя причинами:
- во-первых, холерой 1892 года, эпидемия которой была в августе – сентябре, поэтому жители селения не могли вспахать озимь под пшеницу, так как были поражены этой болезнью;
- во-вторых, голодом 1893 года, который усилил спрос на кукурузу со стороны голодающих губерний России;
- в-третьих, ростом спроса на кукурузу для вывоза за границу. «Петербург, Рига, Новороссийск, - пишет Гарданов, - потребовали кукурузу для вывоза за границу, потребовали ее и в глубь России на винокуренные заводы». В 1897 – 1901 г. г. ежегодный вывоз ее за пределы Осетии составлял 2.9. млн. пудов.
«Успеху» вывоза кукурузы за пределы Осетии способствовала прежде всего Владикавказская железная дорога.
Очевидно, первые две причины сыграли известную роль, но главной и решающей была все же третья причина, т.е. огромный спрос на кукурузу, как на товарную культуру, со стороны внутренних губерний России, а также заграничного рынка.
Вместе с ростом посевов кукурузы улучшилась и техника возделывания этой культуры: появились и борона, которую впервые сделал и применил по назначению Баззе Тихилов[iv].
Народ сперва отнесся с недоверием к боронованию посевов кукурузы, так как на вид она ломалась под бороной, кукурузные стебли ею закапывались и считали, что она погибла. «Народ смеялся над чудаком, - писал Гарданов, - который якобы загубил свое поле. Прошло два – три дня. Часть кукурузных стеблей поднялась, выпрямилась, а под ними оказалась мягкая земля без сорняков… Через неделю… кукурузные стебли на его поле были веселы, гордо смотрели в небо ярко-зеленым видом. Осенью урожай у Тихилова был наилучший»[v]. 1
Так народ понял на практике назначение бороны и пользу бороно-вания. Борона, как видно, вызвала целую революцию в земледелии. Деревянные зубчатые бороны появились в 1881 году, а вскоре после этого появились и железные бороны. В 1899 – 1900 г.г. в хозяйстве у христиановцев, прежде всего у кулаков, появились и сеялки. Несколько позже появились и молотилки (в 80 – 90 годах), появились и арбы на железной оси.
Кукуруза, таким образом, вытеснила все остальные культуры, и прежде всего пшеницу. Огромный рост площадей под кукурузой, в свою очередь, вызвал значительное уменьшение поголовья овцеводства, падение пчеловодства и некоторых других отраслей. Все это не могло не отразиться отрицательно на жизненном уровне христиановцев, как и всех других горцев Северного Кавказа. В этой связи М. Гарданов отмечал, что «пшеница, овцы и скот» съедены кукурузой. Село беднеет, кушает хуже, чахнет и пустеет… Страна молока и меда в 1852 – 1880 г.г. теперь превратилась в страну желтой кукурузы и вонючей араки»[vi].2
М. Гарданов писал, что если до 80-х годов по возвышенностям Муртазата, Силтанука и Ак-Баш зеленели обширные свободные луга, усыпанные дикорастущими благоухающими медоносными цветами, девственными лесами из лип, яблонь, груш и прочих цветущих деревьев и кустарников, которые были исключительно благоприятны для пчеловодства и овцеводства, то теперь распространение посевов кукурузы на упомянутых местах нанесло тяжелый удар по таким отраслям, как пчеловодство и овцеводство.
Известный интерес в этой связи представляют данные о скотоводстве и коневодстве (см. таблицу):
|
№ |
Годы |
Коней |
Кр. рог. скота |
Овец |
Коз |
Всего |
|
|
Было в: |
|
|
|
|
|
|
1 |
1880 |
901 |
5185 |
10855 |
630 |
17871 |
|
2 |
1881 |
1042 |
6531 |
13540 |
971 |
22084 |
|
3 |
1900 |
1440 |
7421 |
6397 |
420 |
15678 |
Как видно из этой таблицы, поголовье коней и крупного рогатого скота из года в год росло, поголовье же овец и коз резко падало, что было связано с прогрессирующим ростом спроса на кукурузу. Внимание к овцеводству было значительно ослаблено.
Кукуруза вызвала также сокращение пастбищных площадей, следовательно, условия разведения овцеводства были ограничены. Вот почему поголовье овец с 13540 в 1881 году упало до 6397 в 1900 г., а коз с 971 до 420.
Падение общего количества скота с 22084 в 1881 году до 15678 в 1900 г. связано также с этим обстоятельством. Что касается поголовья коней и крупного рогатого скота, то оно росло непрерывно. Так, если в 1881 году поголовье коней составляло 1042, то в 1900 г. – 1440, если поголовье крупного рогатого скота в 1881 г. составляло 6531, то в 1900 г. – 7421.
В связи с падением отрасли овцеводства как результат глубокого проникновения капиталистических отношений в экономику горца, М. Гарданов отмечает характерный момент относительно психологии христиановца-овцевода: он стал более расчетлив, более сдержан и более жаден.
С расширением посевов под кукурузу связано и падение пчеловодства, так как меньше стало медоносных трав. В 1900 г. в сел. Христиановское всего было дворов 882, из них домохозяйств-пчеловодов было 300, у которых тогда было 36550 ульев. В том же году они собрали 3500 пудов, а продали 2500 пудов меда и 630 пудов воска, выручив дохода 26340 рублей. Но в связи с рос-том спроса на кукурузу и сокращением лугов с медоносными травами, пчеловодство в дальнейшем резко падает. Например, в 1900 г. в селении было уже только 7070 ульев, в 1908 г. еще меньше – 3750 ульев. Когда-то про Англию говорили: «Овцы съели людей». В данном же случае это можно перефразировать так: «кукуруза съела овец и пчел».
Как видно из вышесказанного, развивавшиеся капиталистические отношения по своему «образу и подобию» перестраивали жизнь горцев, в том числе христиановцев, производили глубокие изменения в их социальной, экономической, бытовой жизни; им предстояло выдержать тяжелейшее испытание, с одной стороны, под давлением и действием патриархально-феодальных пережитков, и, с другой, под напором неумолимо развивавшихся буржуазных отношений.
[i] В 1906 г. в с. Христиановском было 1200 дворов с общим количеством населения 8772 чел., в 1921 г. – 1551 двор и 9480 чел. населения. Приводимые здесь и дальше М. Гардановым статистические данные взяты им, как об этом говорит сам, в архиве тогдашнего сельского правления. Архивы эти не сохранились и до нас не дошли.
[ii] М. Гарданов. Цит. Соч., стр.170
[iii] Там же, стр. 172
[iv] В 1919 г. 90-летний Баззе Тихилов с 112-летней матерью Деха были зверски убиты белогвардейцами за то, что сын Баззе – Бедта Тихилов был активным керменистом-партизаном.
[v] Цит. соч., стр. 162
[vi] Там же, стр. 169
Друзья, этот параграф очень важен с точки зрения понимания нарастания недовольства народа. Понимания того, что случившееся в 1917 году не было результатом помутнения народного сознания, отравленного пропагандой западных иноагентов в лице большевиков. У свержения самодержавия, у ярой, горячей поддержки революции со стороны дигорских адамихатов, фарсаглагов, тем более кумаягов и косагов, было выстраданное обоснование. Эта глава и приведённые цифры Михала Гарданова проливают свет на то, почему дрались не на жизнь, а на смерть дигорцы с баделятами и белой гвардией, основу которой на Кавказе составляли казаки! Обратите внимание тогда еще на одну вещь, кто возглавлял казаков? Не назвать осетин, возглавлявших казачьи полки, предателями своего народа невозможно. Посмотрите, сколько жило семей одном Христиановском, сколько земли было выделено под население двух огромных сёл Вольно-Христиановское и Вольно-Магометановское, и сколько земель было в собственности баделят одной фамилии Тугановых и казаков из двух казачьих станиц! Эти цифры настолько красноречивы, что даже столетие спустя вызывают справедливый гнев и полную солидарность действиям наших прадедов и дедов в годы революций!
Я прошу вас оценить вклад Михала Гарданова в летопись Дигории, в летопись Осетии, в летопись Революции. Чтобы бы мы делали без стараний этого человека!
