ИСТОРИЯ ДИГОРЫ.
Г Л А В А III.
КУЛЬТУРА И НАРОДНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В СЕЛЕНИИ ХРИСТИАНОВСКОМ С МОМЕНТА ЕГО ОБРАЗОВАНИЯ И ДО КОНЦА XIX ВЕКА
§ 2. Народное образование в селении Христиановском в пореформенный период (1867 – 1900 г. г.)
Школьное дело в селении Христиановском в годы пореформенного периода продолжало развиваться, но неравномерно. В первые два десятилетия единственная приходская школа, которая существовала в селении Христиановском, продолжала находиться в весьма неблагоприятных условиях; она не привлекла к себе внимания христиановцев; христиановцы продолжали относиться к ней с некоторым равнодушием; перелом к лучшему наметился только в 70 – 80-х годов, с того времени, когда во главе школы был поставлен местный житель Гатуев Кала (Фома), который привлек к работе в школе учителей из местных же уроженцев.
По «Отчету по управлению школами Общества восстановления православия на Кавказе за 1869 год» положение Христиановской сельской школы, в которой налицо оказалось из 42 учеников только 25 человек, было признано «крайне неудовлетворительным»[i]. В нем говорилось: «Прежний законоучитель и учитель почти не занимались школой, а настоящие, поступившие в апреле месяце, не могли исправить все, что так испортили бывшие руководители школы. По закону божию – посредственные успехи. По-русски знают несколько фраз; читают по-русски посредственно; успехи по арифметике слабые; пишут дурно; дети по-осетински не все читают»[ii].
В инспекторском отчете за 1876 год положение Христиановской школы характеризовалось, как плачевное: «Помещение тесное, старое и неудобное… Вследствие холодного отношения жителей к школе, в ней переменилось за 7 лет (т.е. с 1869 г.) пять учителей;[iii] при последнем (учителе) Кончухидзе, переведенном теперь во Владикавказскую Осетинскую девичью школу, школа велась вполне удовлетворительно».
История постройки нового школьного здания, выстроенного на средства и трудом христиановцев, такова. С.В. Кокиев писал в 1881 году по интересующему нас вопросу: «…какое рвение народа к школе и учению! В настоящее время в селении насчитывается до 160 человек, нуждающихся в школе, как мне передавал местный учитель (Кала Гатуев). Хотя там давно уже существует школа в 60 человек, но она теперь оказывается слишком уж тесною и неудобною. С этой целью еще в прошлом году «общество» решило начать постройку нового школьного здания, более удобного, ассигновав на это дело, сверх своего личного труда, еще 4000 рублей из общественных сумм. Теперь уже воздвигается в середине селения просторное каменное здание в 12 больших окон по фасаду, что, конечно, делает большую честь обществу, относящемуся с большим сочуствием к делу образования»[iv].
Однако дело постройки школы проходило не без недоразумений и препятствий. О них он же писал: «Странно и непонятно только одно, почему это здание до сих пор (целый год) стоит неотделанное и даже не- покрытое, когда и средства на это есть? Слышно, что будто бы распорядительная комиссия по постройке школы, избранная обществом и состоящая из трех доверенных членов его, вследствие личного нерасположения друг к другу, довела дело до полной остановки работ. Если это правда, то было бы желательно, чтобы общество энергично вмешалось в это дело и потребовало бы от своих выборных, чтобы они не злоупотребляли его доверием и не тормозили его прекрасных начинаний своими личными передрягами. Обществу же пожелаем на будущее время большого успеха и уменья при выборе лиц для разных общественных назначений. Пусть выбор его остановится на личностях, которые могли бы беспристрастно, честно и разумно отнестись к возложенным на них обязанностям, иначе общественное дело всегда будет страдать»[v].
Учителям, вследствие тесноты старого школьного здания, приходилось вести занятия при переполненных классах, со стоявшими учениками. Об этом писал А. Дзагуров (Дзабо Дзагуров - отец будущих профессоров Губади, Дзахо и Тембола Дзагуровых. прим. З. Алборты ) в своей корреспонденции. Газета предпослала статье такое предуведомление: «Из того же Христиановского селения нам сообщают следующие сведения о положении учителя в местной школе». И далее в статье говорилось: «Случайно пришлось мне, - писал А. Дзагуров, - в мае 1881 года посетить школу, где я с любопытством провел около 3 часов. Учеников в школе около 160, но помещение тесно и столов мало, так что до 30 новичков должны заниматься стоя. В это время в квартиру учителя, находящуюся тут же, заходит один из почетных стариков и обращается к учителю с вопросом, почему его сын занимается не сидя, а стоя? Учитель ответил ему, что так как учеников много и места всем не хватает, то поступившие позже мальчики принуждены стоять, и указал старику на многих стоящих учеников, чтобы он видел, что не один его сын без стола. Старик настаивал на своем, и предложил удалить одного ученика, и на его место посадить своего сына. Учитель ему снова ответил, что через это нарушается порядок обучения и т.д. Старик требует свое и, наконец, предложил учителю выйти из своей квартиры, также весьма тесной, и посадить в ней не имеющих мест. Учитель принужден был отвести старика в сельское правление, где спор продолжался еще долго. Учитель разъяснил мне, что такие вещи происходят почти каждый день, да еще приходится отвечать перед родителями и за то, если ученику за провинность сделаешь строгое замечание в классе»[vi].
Постройка школьного здания, начатая еще с 1878 года, была закончена только осенью 1882 года, когда «по желанию общества, учеников тогда же перевели из старого школьного здания в новое»[vii].
Постройка нового школьного здания создала благоприятные условия для расширения контингента учащихся и числа учителей. В ней тогда было 315 учащихся.
Сочувственное отношение жителей к школе видно было из следующих фактов: 1) каждый отец детей школьного возраста отдавал в школу и не отвлекал от учебных занятий; 2) они наняли на свои деньги третьего учителя, так как двум учителям не под силу было вести занятия с 315 учениками; 3) они в то же время постоянно проявляли заботу о материальной стороне ее, каждый из них уделял ей из своих скудных средств, что мог. Так, например, житель Вольно-Христиановского Харитон Тихилов подал инспектору заявление о том, что он, Тихилов, желая отблагодарить чем-нибудь Совет «Общества восстановления православного христианства на Кавказе» за заботы «о просвещении светом христианского учения его сородичей» жертвует в пользу общества 400 штук деревьев, всего на сумму 160 рублей»[viii].
В заключении статьи отмечалось, что хотя учебная часть школы удовлетворительна, но выражалось сожаление о том, что церковное пение в такой многолюдной школе почти не преподается, так как некому было его преподавать[ix].
Обращает на себя внимание то, что из 315 человек девочек было 5 человек, очевидно, как исключение, так как в селении женской школы не было.
В отчете того же общества за 1890 год снова отмечено, что «Вольно-Христиановская школа – самая многолюдная между школами Северной Осетии; в ней состоят три учителя и на каждого из них приходится более ста мальчиков». В этой связи сельчане одобрили предложение о том, чтобы за свой счет нанять четвертого учителя[x].
В 1891 году в сел. Христиановском была открыта и женская школа. Интересно отметить, что открытие этой школы, как и Хумалагской женской, духовное ведомство планировало за счет закрытия Осетинского женского приюта (во Владикавказе), и обращения освобождающихся средств на содержание этих школ. Однако этот маневр духовного начальства встретил решительный протест осетинской общественности, во главе с Коста Хетагуровым. Осетинский женский приют был сохранен, сохранены и две женские школы (в Христиановском, и в Хумалаге).
В «Отчете» о ревизии школ Совета «Общества» в Северной Осетии в мае-июне 1892 года двум школам (мужской и женской) селения Христиановского уделено значительное внимание. Законоучителем состоял священник Я. Туаев, а учителями: Кала Гатуев, Алексей (Дзабо) Дзагуров (с учительским стажем с 1882 года, окончил в 1875 году Владикавказскую земледельческую школу агронома Ф. Бушека со званием ученого садовника) и Соломон (Царай Гарданов). Учеников состояло в школе 245; в младшем отделении – 122, в среднем – 83, а в старшем – 40.
«Законоучитель относится, - говорится в отчете, - к занятиям весьма небрежно, вовсе не посещает школы; с января был всего 6 раз, конечно, школа страдает. Ученики вовсе не учили новозаветной истории, молитв почти не знают, а о понимании молитв не может быть и речи. Жаль школу, - сожалеет инспектор, - самую многолюдную в Осетии. Жаль жителей Христиановского селения, которые очень любят учиться и ни в чем почти не отказывают своей школе; они построили здание для школы, которое по своей обширности и ценности превосходит все другие здания школ».
Далее ревизор в своем отчете ставил вопрос о том, чтобы селению Христиановскому дать второго священника ввиду обширности прихода (900 дворов).
Относительно Христиановской женской школы ревизор отметил, что в ней состоят учительницами Цаликова и Кабанова, что в школе числятся и занимаются 92 ученицы, что «законоучитель священник Туаев не был в школе почти целый год, хотя особенно обещал протоиерею Мамаеву, заведующему женским Осетинским приютом в г. Владикавказе, чуть ли не заниматься бесплатно в женской школе, рассчитывая свою дочь определить в приют на казенный счет»[xi].
Школьное дело селения Христиановского продолжало развиваться, несмотря на ряд неблагоприятных обстоятельств. К концу XIXстолетия в нем существовало (под кровлей одного и того же здания) 2 церковно-приходские школы (мужская и женская). По отчетам Владикавказского Епархиального Училищного Совета за 1895 – 1896 уч. и 1896 – 1897 учебные годы имелась такая картина:
1) В мужской церковно-приходской школе в 1895 – 1896 уч. году учеников было 230 человек, а учителями в ней состояли три человека: И. Саламов (педагогический стаж 24 лет, окончил Горийскую семинарию), И. Дзугаев (окончил 5 классов Владикавказского реального училища, свидетельства на звание учителя не имел) и П. Тотоев (учительствовал первый год, окончил Осетинское Ардонское Духовное Училище).
2) В женской церковно-приходской школе в 1895 – 1896 в том же учебном году учениц было 95 человек, которых обслуживала одна учительница С. Хадзарагова, окончившая Владикавказскую Ольгинскую Осетинскую женскую школу[xii].
3) В мужской церковно-приходской школе в 1896 – 1897 уч. году обучалось уже 267 учеников, а учителями состояли те же: М. Саламов и И. Дзугаев, а третьим учителем был Г. Цаголов, поэт и публицист (из 2 класса Ставропольской духовной семинарии, свидетельства на звание учителя не имел, учительствовал первый год).
4) В женской церковно-приходской школе число учениц уменьшилось, очевидно, вследствие большого отсева, и было их 75 человек, при одной и той же учительнице С. Хадзараговой. Обеими школами заведовал священник А. Цаголов, он же законоучитель[xiii].
5) В 1899 году в Христиановской церковно-приходской школе учителями уже состояли Мих. Саламов, Сер. Бердяев и Ник. Акоев (число учащихся не дается).
6) В женской церковно-приходской школе учительницей состояла Ек. Дзугаева (число учащихся не дается).
7) Кроме того, открыты были две школы грамоты, чтобы охватить большое большее количество учащихся; учителями в них состояли С. Гарданов (в первой) и Харитон Туккаев (во второй)[xiv]. Значилась и третья школа грамоты (место учителя вакантно), а через год школ грамоты стало даже пять. Таким образом, на пороге XX века (к 1901 году) в Христиановском селении существовали одна двухклассная, церковно-приходская мужская школа, 5 церковно-приходских школ грамоты и одна женская школа. Это по данным заведующего церковно-приходскими школами селения Христиановского, священника А. Цаголова[xv], по другим данным к 1900 году в Христиановском селении было 3 мужских и одна женская церковно-приходская школа[xvi]. Очевидно, предпочтение надо отдать данным священника А. Цаголова, как заведующего церковно-приходскими школами селения Христиановского.
Если христиановцы не жалели денег на содержание школ, расширение их сети с целью охвата большего количества детей школьного возраста, то каково было в то же время отношение царских властей как к школе и ее нуждам, так и к народным учителям, труженикам просвещения? Сельский старшина, как известно, был представителем царской власти на селе, оком и ушами ее на селе; от него зависело во многом и благополучие, и несчастья школы, к тому же школа проходила по сельскому бюджету (отопление, ремонт школы, содержание сторожей, а также части учителей). И общеизвестно, что сельские старшины, злоупотребляя своей властью, сплошь и рядом невнимательно относились как к школе в целом, так и к учителям[xvii].
Учителя были бессильны бороться с сельскими старшинами, которые подчас позволяли себе возмутительные вещи: они грубо нарушали своими незаконными действиями интересы школы, а также права народных учителей, унижали их достоинство. Вот какая сцена разыгралась в 1891 году в сел. Христиановском между сельским старшиной и сельскими учителями. Старшина распорядился через доверенных взыскать с учителей местные налоги несмотря на то, что по положению сельские учителя были освобождены от обложения местными налогами. Сборщики налогов по очереди являлись к каждому из трех учителей (К. Гатуев, А. Дзагуров, А. Медоев), дважды и насильно взыскивали по 4 рубля местных сельских налогов, забрав предварительно в залог уплаты налога какую-нибудь домашнюю вещь учителя (медный котел, чайник, топор).
Собственный корреспондент газеты «Терские ведомости» А. Медоев (он же третий учитель в Христиановской школе) этот вопрос вынес на страницы печати и осветил его в короткой статье, где говорилось: «На основании устава о земских повинностях дом, в коем живет учитель, освобождается от земского постоя, а собственный его дом и от всех прочих повинностей. Между тем, 5 сего марта, по приказу нашего местного пристава, старшина приказал казакам отобрать у учителей школы котлы, чайники и другие вещи в уплату за земские повинности. Казаки бесцеремонно входили для этой цели в дома бедных учителей с обнаженными шашками в руках в то время, когда занимались в школе с детьми. Понятно, что факт этот опечалил до глубины души не только учителей, но и лиц, сочувственно относящихся к участи их и народного образования. Особенно грустно было видеть, когда вещи учителей продавали с аукционного торга, и они, «сеятели на ниве народной» обратились с докладом обо всем этом к г. начальнику области, и какое распоряжение последует, пока неизвестно. Но весьма было бы желательно, чтобы учителя впредь не подвергались таким унижениям»[xviii].
Еще раньше, в 1884 году также бесцеремонно и самовольно поступил старшина сел. Христиановского В.У. (очевидно, Василий Уруймагов); он, по своему усмотрению занял из 10 комнат 8 комнат, оставив ученикам, которых было больше 200 человек, только две комнаты. Учителям пришлось обратиться к помощи печати и апеллировать на самочинные действия старшины к высшим представителям духовной власти Кавказа. От имени коллектива работников школы выступил со статьей второй учитель школы А. Дзагуров. «В дополнение к сведениям, сообщенным в № 22 «Терских ведомостей», о судьбе нашей сельской школы, - писал он в своей статье «Из сел. Христиановского (от 25 марта), - приводим еще следующие подробности.
Еще в 1882 году окончивший курс во Владикавказской земледельческой школе И. Дз., сочувственно относясь к Христиановской школе, пожертвовал для нее 100 фруктовых 3-х и 2-хлетних деревьев, которые в начале 1883 года были посажены при школе на отведенном для сада месте, и, вслед за этим, это место по настоянию жителей, было огорожено плетнем, и деревца, принявшись все, росли прекрасно. Осенью прошлого года вновь назначенный старшина В.У. перевел в школьное здание сельское правление, сторожа, священника с прислугою, причетника, сельского писаря, и из 10 имеющихся в здании комнат учителя и школа занимают теперь только две. Новые поселенцы школы, не имея для топлива дров, по распоряжению старшины приступили к ломке плетня, огораживающего сад, на топливо, так что через три недели его не стало. Само собой разумеется, что деревца, оставшись без защиты со всех сторон, должны были сделаться жертвами, бродивших всюду домашних животных, которые и истребили их почти до корней, остатки же были расхвачены на все стороны. О таком ущербе, нанесенном обществу старшиною В.У., - считаю нелишним заявить в печати, как очевидец этого дела»[xix].
В дело вмешался пристав, - писал далее корреспондент, -«который, к крайнему удивлению, сегодня обратил на наше школьное дело особенное внимание, приказав старшине и доверенным держать в исправности как само школьное здание, так и участок ее огородов с его плетнем, хотя это уже и поздно»[xx].
Корреспондент выражал надежду, что распоряжение пристава, которые на общество произвели благоприятное впечатление, будут в точности исполнены нашей сельской администрацией»[xxi], однако нет никаких достоверных данных, которые подтвердили бы, что Христиановский сельский старшина выполнил распоряжение своего прямого начальника – пристава.
Тогда же появилась на страницах печати статья по этому вопросу. Есть основание утверждать, что автором ее является или А. Дзагуров, или же А. Медоев, так как корреспондентами «Терских ведомостей» по селению Христиановскому в те годы состояли только они. Статья представляет собой большой интерес, так как подробно знакомит нас с состоянием дела народного образования в 80-х годах в селении Христиановском. Статья также озаглавлена «Из селения Христиановского». Она в основном повторяет первую статью, бичует незаконные действия старшины и других «власть имущих», призывая общественность защитить учителей от произвола местных властей, «чтобы учителя, эти мученики нищеты и всевозможных притеснений, навсегда избавились от своеволия и придирок старшин, совершенно не понимающих ни значения учителей, ни пользы народного образования»[xxii].
Конечно, народные учителя тогда не избавились ни от своеволия, ни от придирок сельских старшин, ни от гнета царских светских и духовных властей, но борьба продолжалась еще в более острых формах и с более четкой политической программой.
[i] Исторический архив Сев. Осет. НИИ № 19, фонд № 10, оп. 1, ед. хр. № 68; «Архивные материалы по истории развития нар. образования в Северной Осетии 1860 – 1870 г.г., собранные П.Ю. Гадиевым», стр. 13
[ii] Исторический архив Сев. Осет. НИИ № 21, фонд № 10, оп. 1, ед. хр. № 70;
[iii] «Владикавказские епархиальные ведомости», № 23 от 1/XII-1900 года.
[iv] С.В. Кокиев, цит. (по газете) или по «Сборнику» Гр. Дзагурова, 443
[v] Там же, 441 - 442
[vi] Газета «Терские ведомости», № 19 от 7 мая 1881 года.
[vii] «Из селения Христиановское», статья неизвестного автора в «Терских ведомостях», № 21 от 26/II-1884 года.
[viii] Харитон (Гуатдзау) Тихилов получил сельскохозяйственное образование во Владикавказской земледельческой школе, у агронома Ф. Бушека, школа существовала с 1869 по 1881 год.
[ix] «Отчет общества восстановления православного христианства на Кавказе за 1889 год», Тифлис, 1890, 169 стр., приложение 149 стр., стр. 133 – 134.
[x] Там же, стр. 228 - 229
[xi] «Исторический архив Сев.-Осет. НИИ», № 24, фонд 10, оп. 1, ед. хр. 73
[xii] См. во «Владикавказск. Епархиальн. Ведомостях», № 10 от 15/V-1897 г.
[xiii] См. во «Владикавказск. Епархиальн. Ведомостях», № 15 от 1/VIII-1898 г.
[xiv] См. «Терский календарь на 1900 год». Владикавказ, 1899, выпуск 9, стр.137
[xv] «Исторический архив Сев.-Осет. НИИ», № 675, фонд 10, оп. 1, ед. хр. 10; «Материалы за 1903 год», стр. 28 – 30.
[xvi] «Терский календарь на 1901 год». Выпуск 10, 1900 г., стр. 188 – 189.
[xvii] Такое отношение сельского старшины к учителям и школе нашло отражение в осетинской художественной литературе, произведениях Д. Короева, Л. Коцоевой и др.
[xviii] «Исторический архив Сев.-Осет. НИИ», № 672, фонд 10, оп. 1, ед. хр. 7; «Материалы по народному образованию в Терской области за 1890 – 1891 г.г.», стр. 4.
[xix] Газета «Терские ведомости», № 29, за 1884 год.
[xx] Там же.
[xxi] Там же, цит.
[xxii] Газета «Терские ведомости», № 21, за 1884 год.
