ИСТОРИЯ ДИГОРЫ.
Г Л А В А III.
КУЛЬТУРА И НАРОДНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В СЕЛЕНИИ ХРИСТИАНОВСКОМ С МОМЕНТА ЕГО ОБРАЗОВАНИЯ И ДО КОНЦА XIX ВЕКА
§ 3. Отношение царских властей к изучению родного языка в осетинских школах. Первые учителя-христиановцыи оценка их деятельности
Каково было положение осетинского языка в осетинской начальной школе в изучаемый период?
Языком преподавания в осетинских начальных школах, в том числе, и в христиановских, независимо от того, какого ведомства они были, был русский язык, осетинский же язык никакими правами в них не пользовался, его терпели, и только на первых порах, как подсобный предмет, в помощь русскому языку.
Антинародный характер церковно-приходской школы вытекал из общей задачи и цели, какие были поставлены перед церковно-приходскими школами. О них на страницах «Владикавказских Епархиальных Ведомостей» прямо отмечалось, что «…церковная школа должна не только научить читать, писать, считать и дать доступные детям школьного возраста понятия о боге, о людях и об окружающем нас видимом мире, - ей представлена и другая, более важная задача – воспитать своих учеников в духе православия и русской народности, «вселить в сердца учеников любовь к святой церкви, преданность царю и Отечеству». Церковная школа тогда только и удержит свой характер, если в ней главною задачей будет не обучение, а религиозно-нравственное воспитание, и самое обучение будет только одним из средств воспитания».[i]
К выполнению тех же задач и целей были призваны две церковно-приходские школы и пять школ грамоты сел. Христиановского.
Каковы же были результаты школьного образования в сел. Христианов-ском после почти полувекового существования в нем этих школ? Результаты можно признать удовлетворительными, но не блестящими. Ведь среди христиановцев в 1852 году не было ни одного грамотного человека, к концу же XIX века в сел. Христиановском произошли большие изменения во всех отношениях.
Тяга к образованию, к грамотности, к овладению русским языком была среди христиановцев громадная. Среди выходцев из сел. Христиановского появились и отдельные лица офицерского звания, которые тогда пользовались большим почетом. На кувдах старец, возглавлявший стол, произносил обычно отдельно тост о том, чтобы в селе родном больше было офицеров; молодому человеку обычно высказывали пожелание: «хуцаудæ афицер скæнæт!» («Бог да сделает тебя офицером, или – Бог да поможет тебе сделаться офицером»). В почете были и грамотные люди, которых в 1898 году в сел. Христиановском (согласно переписи 1897 года) было 982 человека, из них мужчин 832, женщин – 150, в средней школе (за пределами Христиановского) было 13 человек, а в высших учебных заведениях учились только два человека (С. Туккаев, И. Собиев). В процентном отношении это составляет 18, 5% из общего числа жителей села. И это несмотря на антинародные способы насаждения грамотности в Северной Осетии.
Культурных учреждений (библиотек, читален и проч.), кроме школ, в Христиановском селении в пореформенный период еще не было. Роль клуба в сельской жизни христиановцев, как и осетин других сел, играл нихас, на котором при большом стечении народа решались общественные дела, слушали повествования народных сказителей или же отдельных сказочников, происходили состязания в метании камней, играли в национальные шашки.
Газеты приходили из Владикавказа («Терские ведомости» и «Казбек»), их, в основном, получало сельское правление; в нескольких домах выписывался журнал «Нива», с приложением собрания сочинений русских писателей.
Первым из уроженцев селения Христиановского высшее образование получил Соломон (Гæбуди) Алексеевич Туккаев; он окончил 5 мая 1886 года в Москве Петровскую Земледельческую и Лесную Академию, с присвоением ему звания «действительного студента сельского хозяйства». Он был питомцем Христиановской начальной школы[ii].
Среднее, общее и специальное образование получили: Михаил Цаголов, Дз. Цаголов, А. Гатуев, Сава В. Кокиев, Дзабаз Кокиев, Ф.А. (Дзотдзаг) Такоев, Харитон А. Уруймагов, Мих. С. Саламов; незаконченное среднее общее и специальное образование, преимущественно в последней четверти XIX века, получили еще Соломон Кайтукович Гарданов, Михаил Кайтукович Гарданов, Хар. (Гуатдзау) Тихилов, Фома (Кала) Т. Гатуев, Алексей (Дзабо) М. Дзагуров, Андрей (Цахи) Медоев, Георгий Михайлович Цаголов.
Многие из них, особенно Г.М. Цаголов, А. Медоев и другие состояли корреспондентами газеты «Терские ведомости» и других газет. И в своих статьях освещали жизнь Христиановской начальной сельской школы, правовое положение сельских учителей и многие другие вопросы.
Почти все перечисленные лица к грамоте приобщились в стенах начальной школы родного села. Среди них были и те, которые, начиная с 70 – 80-х годов, были первыми учителями школы родного села, которой они отдавали все свои силы и знания, считая, что они своей работой в школе платят свой долг трудовому, породившему их народу. Однако на своем пути служения народу они встречали тернии и колючки, а один из них (Ф. Гатуев) даже трагически погиб, в гибели которого косвенно были причастны жандармы в рясе и их приспешники.
О нем следует рассказать в назидание потомству несколько подробнее. Дело произошло в 1893 году. На очередную ревизию Христиановской мужской школы из Тифлиса явился инспектор школ «Общества по восстановлению православного христианства», отставной полковник Никифоров, ярый сторонник проведения насильственной русификации горцев Кавказа, в том числе и осетин. Он первым делом проверил наличие крестиков на шеях учеников; но не у всех они оказались, и это уже его взорвало. Затем он проверил, хорошо ли ученики знают наизусть, на церковно-славянском языке, божественные молитвы православной церкви; и в этом отношении он нашел, что знания учеников в недопустимо плохом состоянии; оказалось, что ученики плохо знают молитвы. Результат его придирчивой ревизии – погром школы: все три учителя (Ф. Гатуев, А. Дзагуров и С. Гарданов) были изгнаны из школы родного села, несмотря на то, что в предыдущие годы их работа проходившими ревизиями, в целом, оценивалась положительно, а работа Ф. Гатуева оценивалась даже, как хорошая; Фома (Кала) Гатуев был в наказание переведен в Махческую школу; Дзабо (Алексей) Дзагуров – тоже в горную школу; Соломон (Царай) Гарданов – в Галиатскую школу.
А. Дзагуров не пожелал подчиниться произволу инспектора – инквизитора, и расстался с учительской работой, перейдя в сельское правление родного села в качестве писаря.
На фото народный учитель Дзабо (Алексей) Дзагуров[iii].
Фома (Кала) Гатуева постигла трагическая смерть в самом расцвете сил: возвращаясь из родного села в Махческ, он свалился вместе со своей лошадью в р. Урух (29 апреля 1894 года)[iv]. Так погиб один из лучших учителей осетинской начальной школы, один из тех верных сынов народа, который вывел Христиановскую начальную школу из состояния прорыва на путь нормального развития. Память о его положительной работе на ниве просвещения родного народа, а в особенности память о его трагической гибели, долго сохранялась в народе; горцы, проезжая или проходя пешком по Дигорскому бездорожному ущелью, всегда останавливались у места падения Кала (Фома) Гатуева в пропасть Уруха, вспоминали его благодарным словом и прибавляли «рохсаг», заканчивая с горестным вздохом: «Ци лæг нин фесавдæй»! (Какого человека мы потеряли!).
Г.М. Цаголов, который хорошо знал как Горную Дигорию, так и лично самого Гатуева, посвятил ему в своей книге «Осетинские мотивы» стихотворение под названием: «На смерть народного учителя Гатуева»[v].
К стихотворению он дал такую сноску: «Покойный был одним из старейших народных учителей Осетии. Человек добрый и отзывчивый, он пользовался любовью народа. После многолетней службы в своем родном селе (Христиановском) он, по разным «высшим» соображениям «попечительного» начальства, был переведен в глухой Махческий приход в Горной Дигории». Вот это стихотво-рение:
Рыдайте!..Погиб наш товарищ…
Пробил его час роковой…
Погиб он в волнах беспокойных,
В теснине ужасной, глухой…
Над ним ни вдова-горемыка,
Не дети-сироты, не мать, -
Рыдали холодные волны,
Его сгубившая рать.
Над ним не друзья и родные
В молчанье немом роковом –
Толпилися сосны и скалы
Угрюмо и мрачно кругом.
И одр на родимые руки
Постлали в глухой стороне,
В таинственных недрах Уруха,
На влажном холодном песке.
И грустный обряд погребенья
Над ним не священник свершал –
Полуночный ветер ущелья
Уныло над ним завывал.
Над гробом его одиночки
Не свечи горели кругом –
Лишь теплились яркие звезды
И месяц на небе ночном.
Прости же, наш брат незабвенный!
Прости, дорогой, навсегда!..
Заботы, печаль и невзгоды
Уже не коснутся тебя…
[i] Газета «Владикавказские епархиальные ведомости», № 13 от 1 июля 1895 года, стр. 208
[ii] Г.А. Кокиев. «С.А. Туккаев – этнограф осетинского народа» ( в «Советской этнографии», № 2 за 1946 г., стр. 182 – 187.
[iii] Трое из его 15 детей стали профессорами: Губади (Григорий), Дзахо (Павел), Тембол (Дмитрий). Его дочь Христина получила образование, преподавала русский язык и литературу, вышла замуж за первого осетинского профессора Бориса Алборова, приняла вместе с мужем и братом Губади участие в организации и деятельности первого научного заведения на Кавказе, именуемого ныне Северо-Осетинский Институт Гуманитарных Исследований. Другая дочь Дзабо - Зина также получила образование и вышла замуж за Сармата Косирати. (прим. Алборты З.А.)
[iv] «Исторический архив Сев.-Осет НИИ», № 672, цит.; стр. 2 – 2а. От себя хоется добавить, что вмешательство инспектора Никифорова- не просто прервало учебный процесс в Христиановском, но оказалось роковым для жизни Кала Гатуева. Видимо, к жизни в горах приспособлен лишь тот, кто там родился и приучен с младенчества к особому образу действий и даже движений (прим. Алборты З.А.)
[v] Г.М. Цаголов. «Осетинские мотивы», 1906 г., цит., стр. 30- 31.
