ИСТОРИЯ ДИГОРЫ.
Г Л А В А III.
КУЛЬТУРА И НАРОДНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В СЕЛЕНИИ ХРИСТИАНОВСКОМ С МОМЕНТА ЕГО ОБРАЗОВАНИЯ И ДО КОНЦА XIX ВЕКА
§ 4. Культурные деятели селения Христиановского в XIX и в начале XX века
Среди тех, которые впервые приобщились к великому русскому языку через Христиановскую начальную школу, оказалось значительное число лиц, которые оставили после себя большой след в культуре родного народа; среди них оказались этнографы, фольклористы, публицисты, поэты, журналисты. Все они, в меру своих сил, таланта, уровня научной подготовленности послужили родному, породившему их народу, одни в большей, другие – в меньшей степени. Память об этих лицах, любивших свой народ и служившие ему преданно, священна для потомков, не забывая того, что знание прошлого, как говорит М. Горький, помогает нам лучше понимать все величие творимого нами настоящего. Прав был и великий поэт великого народа А.С. Пушкин, который в назидание последующих поколений оставил крылатое выражение большого поучительного содержания: «Уважение к минувшему – вот черта, отличающая образованность от дикости».
Деятелей культуры XIX века, выходцев из сел. Христиановского, насчитывается значительное число. Из них назовем Соломона (Габуди) Алексеевича Туккаева, Савву (Саукуя) Васильевича Кокиева, Андрея Уагкеевича Медоева, Михаила Кайтуковича Гарданова, Харитона Александровича Уруймагова, Филиппа (Дзотдзан, Сосланбег) Ильича (Алиевича) Такоева, Инала Тотруковича Собиева, Николая Михайловича Кесаева, Георгия Михайловича Кесаева, Георгия Михайловича Цаголова и других.
Из этих лиц здесь остановимся только на деятельности следующих: С.А. Туккаева, С.В. Кокиева, Ф.А. Такоева и А.У. Медоева. Об остальных деятелях культуры речь будет идти ниже, в другой главе.
1) Туккаев Соломон Алексеевич (1857 – 1890 г.г.)
Туккаев Габуди прожил короткую жизнь, но в науке он оставил заметный вклад для своего времени. Он был первым из дигорцев этнографом, фольклористом и журналистом. Он был первым человеком из трудящихся селения Христиановского, который получил высшее образование. Память о нем среди христиановцев сохранялась долго, так как ранняя смерть его произвела на них с трудом забываемое и тяжелое впечатление. Он был похоронен в церковной ограде родного села, ему был поставлен и скромный национальный памятник. К настоящему времени, однако, могила его затеряна.
Габуди Туккаев родился в селении Христиановском 16/29/ декабря 1857 года, в семье горца-крестьянина, землероба среднего достатка. Начальное образование он получил в Христиановской приходской сельской школе. Среднее образование он получил во Владикавказском реальном училище, которое закончил весной 1880 года в возрасте 23 лет. Во время учения в реальном училище он состоял на горской стипендии и проживал в течение учебного года в пансионе при этом училище. После окончания реального училища Габуди поступил в Петербургский Лесной институт, но там он пробыл очень недолго; климатические условия Петербурга он, как южанин, переносил очень тяжело, и 27 сентября того же 1880 года он перевелся в Москву, в Петровскую Земледельческую и Лесную академию. 3 (16) мая 1886 года он закончил курс Академии и выпущен со званием «действительного студента сельского хозяйства». Однако, работать ему по своей специальности не пришлось. Сначала он служил в Московской Казенной палате, затем в Департаменте оплатных сборов. В декабре 1887 года у Габуди Туккаева открылась неизлечимая тогда болезнь легких; лечение в Кисловодске в течение десяти месяцев несколько поддержало его здоровье, и с 1 (14) октября 1888 года он перешел на работу податного инспектора в Армавире. По работе ему часто приходилось бывать в разъездах и «в результате одной такой командировки, - пишет профессор Г.А. Кокиев, - у него вновь разыгрался воспалительный процесс в правом легком»[i]. Вследствие этого он уже был прикован к постели и 29 марта (11 апреля) 1890 года скончался в родном своем доме в сел. Христиановском. Похороны его в церковной ограде происходили при многочисленном стечении народа, присутствовали не только одни христиановцы, но и жители других сел. Как пишет академику Вс.Ф. Миллеру один из очевидцев его похорон, «Туккаев был надеждой не только одних христиановцев, но и всех остальных осетин»[ii].
В студенческие годы Габуди Туккаев познакомился и близко сошелся с профессором кафедры сравнительного языкознания индоевропейских языков Московского Государственного университета Всеволодом Федоровичем Миллером, который с 70-х годов стал заниматься изучением осетинского языка. В изучении дигорского наречия Габуди Туккаев оказал Вс. Миллеру большую помощь, он был его постоянным консультантом. Об этом и сам Вс. Миллер пишет в первой части своих знаменитых «Осетинских этюдов» так:
«С.А. Туккаев помогал нам в занятиях в Москве в течение зимы и лета текущего года»[iii] (т.е. в 1881 году).
С.А. (Габуди) Туккаев «снабжал Миллера, - как об этом пишет тот же Г.А. Кокиев, - материалами по дигорскому диалекту, по обычаям и религиозным верованиям дигорцев». Это подтверждается и благодарностью, которую Вс. Миллер выражает Габуди Туккаеву в конце своего предисловия ко 2-ой части «Осетинских этюдов» в таких словах: «В заключение заявляем вторично нашу признательность Соломону Алексеевичу Туккаеву, которому мы обязаны нашими сведениями по дигорскому наречию, а также религиозным верованиям и обычаям дигорцев»[iv]. Кроме того, С.А. Туккаев переводил для ВС. Миллера дигорские тексты, записанные по-русски, с русского языка на дигорский диалект. «Так было переведено, - пишет Г.А. Кокиев, - изданное Миллером «Предание о том, как пчелы явились в Дигорию»[v]. Дигорские тексты, переведенные Туккаевым, по словам Миллера были ему «полезны при объяснении отдельных слов и расстановке ударений»[vi].
Знакомство и близкое общение с Вс. Миллером, первоклассным ученым мирового значения, и его научным окружением для Габуди Туккаева имело огромное значение. «В семье Миллера, - пишет Г.А. Кокиев, - Туккаев познакомился и часто встречался с русскими учеными – М.М. Ковалевским, Н.Н. Харузиным, А.С. Хахановым, В.Н. Богдановым, инженером И.Ш. Анисимовым, Н.И. Леоновым, будущим академиком Н.В. Насоновым и другими представителями русской науки. Общение с ними имело для Туккаева большое значение, поднимая его культурный уровень и укрепляя в нем интерес к научным вопросам, народившийся еще на студенческой скамье»[vii].
Г.А. Кокиев прав, подчеркивая, что пребывание Габуди Туккаева в научном кругу Вс. Миллера имело большое значение, но, однако, это только одна сторона дела. Не менее важна и примечательна и другая сторона, а именно: высокий авторитет С.А. Туккаева в глазах Вс. Миллера по всем тем вопросам, которые касались дигорцев, их языковых, религиозных верований и обычаев.
Наиболее значимым научным трудом С.А. Туккаева является историко-этнографический очерк «В горах Дигории», с подробным описанием землевладения и землепользования в Горной Дигории, включая анализ расслоения дигорского крестьянства.
2) Савва (Саукуй) Васильевич Кокиев
Савва (Саукуй) Кокиев родился в селении Махческ горной Дигории, куда его семья переселилась из с. Садон Алагирского ущелья. В 1852 году семья переселилась во вновь образованное село Вольно-Христиановское.
Первоначальное образование он получил в Христиановской приходской школе, у священника Иоанна Мревлова, а затем он (а может быть, его брат Дзабаз) значится в числе учеников, направленного 25 ноября 1856 года в Алагирское центральное училище для обучения на казенный счет.
Если принять во внимание, что в это время Саукую Кокиеву могло быть лет 15, то год рождения его условно приходится на 1840 год, затем он, очевидно, по командировке, поступил в Александровскую Тифлисскую учительскую школу. Он эту школу окончил в 1869 году и с этого же года был назначен учителем приготовительного класса Владикавказского реального училища; в этой должности он состоял до 1890 года и уволен вследствие участия, вместе с Коста Хетагуровым, в протесте против предполагавшегося в свое время закрытия Осетинского женского приюта. Начальник Терской области генерал Каханов выслал его в административном порядке в город Ташкент. Здесь он работал счетным работником в управлении Оренбургско-Ташкентской железной дороги, откуда после революции 1905 года переехал в г. Ревель, где служил на вагоноремонтном заводе. Умер он в 1910 году. Тело его было перевезено и похоронено во Владикавказе.
С. Кокиев был видным осетинским этнографом. Этнографом он сделался под влиянием Вс. Ф. Миллера, которому он помогал, как и Габуди Туккаев, в изучении дигорского диалекта, быта и нравов дигорцев. Он не раз сопровождал Миллера во время его путешествий по Осетии. Он собирал для него словарный материал по осетинскому языку, привлекая к этой работе образованных в то время осетин (Дигурова, И. Толпарова, И. Дзампаева, А. Цаликова и других). Этнографией своего народа он занимался с любовью и энтузиазмом. Им записано много памятников устного народного творчества на родном языке.
С. Кокиев, как хороший знаток жизни и быта осетин, главным образом, дигорцев, очевидно, по рекомендации Вс.Ф. Миллера, написал очень ценную, не потерявшую до сих пор свою научной ценности, этнографическую работу под названием: «Записки о быте осетин». Работа эта с активной помощью Вс. Миллера была напечатана в «Сборнике материалов по этнографии», издаваемым при Дашковском этнографическом музее, выпуск 1, Москва, 1885 год.
С. Кокиев выступал, до своей катастрофы, и на страницах газеты «Терские ведомости» с отдельными статьями; одна из них посвящена родному селу Христиановскому; он в ней с любовью говорит о своем селе, о трудолюбивых своих односельцах[viii]. Особую статью он посвятил калыму, отжившему институту в жизни осетин, как убежденный противник этого обычая, разъедающего тело осетинского общества[ix].
Брат Саукуя Кокиева, Фацбай, отец профессора К.А. Кокиева, был большим знатоком и хранителем различных памятников дигорского устного народного творчества, в частности, он обычно в сел. Христиановском совершал обряд посвящения коня покойнику, и на память знал текст посвящения коня. Этот текст записан от него, очевидно, Саукуем дословно и опубликован Вс. Миллером в 1-й части «Осетинских этюдов».
Наследие С. Кокиева небольшое, но оно весомо. Очевидно, катастрофа, постигшая его, выбила его из боевого строя прогрессивных работников осетинского народа, парализовала его духовные силы, и его творческая деятельность прекратилась.
3) Такоев Филипп Ильич (15/III-1874 г. – июль 1906 г.)
Такоев Филипп (Дзотдзан, Сосланбег) был видным представителем осетинской дореволюционной демократической интеллигенции, человек передового по тому времени мировоззрения; он был в то же время в числе первых собирателей памятников дигорского устного народного творчества. Имя его забыто, а между тем, он этого не заслуживает. Он родился 15 марта 1974 года в селении Христиановском, в семье горца-землероба, середняка. Он учился в Христиановской начальной школе 6 лет, был учеником известного учителя Фомы (Кала) Гатуева, у которого он числился учеником пятого отделения; не окончив курса начальной школы, он по прошению отца в октябре 1887 года, т.е. в возрасте 14 лет, поступил в первый класс только что открытого в Ардоне Осетинского духовного училища. При переходе из второго в третий класс Филипп Такоев имел столкновение с преподавателем В.С. Шпаковским из-за годовой отметки по гражданской истории. Смотритель училища поведение Ф. Такоева счел из ряда выходящим, подлежащим дисциплинарному наказанию. Он вошел в педагогический совет с докладом и предложением о мере примерного наказания строптивого ученика. Педагогический совет согласился с его предложением и вынес постановление в формулировке смотрителя: «Оставить его на строгом замечании» (т.е. под постоянным надзором), а «поведение годовое отметить баллом 3»[x].
Оскорбленный в своих чувствах, молодой Филипп не мог примириться с вопиющей несправедливостью, поэтому он упросил своего отца взять его из духовного училища. Отец понял душевное смятение своего сына – первенца и подал смотрителю училища следующее прошение: «Вследствие болезни моей, моего положения и расстройства хозяйства, прошу Ваше высокопреподобие уволить сына моего Филиппа Такоева из подведомственного Вам училища, снабдив его достойными документами». Прошение Али Такоева было удовлетворено, сын его был уволен из училища. Ему было выдано свидетельство, где сказано, что после окончания второго класса «он удостоен перевода в 3-й класс и уволен по прошению в ноябре 1891 года»[xi].
Свидетельство Ф. Такоев смог получить только в мае 1892 года, так как от него требовали уплаты израсходованных на него в 1887 – 1888 учебном году 20 рублей. Поведения, как утверждают документы, был отличного, а по успехам его атестовали, как очень хорошо успевающего ученика[xii].
Очутившись вне училища, Ф. Такоев некоторое время находился в растерянности, так как отец его Али не обладал никакими средствами, чтобы помочь ему получить в его стремлении какое-либо специальное образование. Филиппу было уже 17 лет, и он решил попытаться поступить в Тифлисский Александровский Учительский институт, который готовил учителей городских училищ, причем, воспитанники жили в пансионе на полном казенном содержании. Он был принят в этот институт и успешно окончил его в 1897 году. Ему было присвоено звание учителя городского училища[xiii], кроме того, он прошел специальные курсы по шелководству и пчеловодству. С 1 сентября 1897 года он был назначен учителем Моздокского городского училища. В 1901 году Ф. Такоев был переведен в Екатеринодарское 4-х классное училище, а с 1 сентября 1904 года распоряжением попечителя Кавказского учебного округа перемещен учителем во 20е Екатеринодарское городское училище, где он работал до трагической смерти своей в июле 1906 года в селении Христиановском[xiv].
О трагической смерти Ф. Такоева, которая потрясла не только родных и близких его, но и всех жителей родного его села, среди которых он пользовался большой любовью и популярностью, известно из воспоминаний его дочери Юлии Филипповны Кесаевой, которые, за полным отсутствием других данных, следует привести полностью.
«Подробности катастрофы, - пишет она от 13/VIII-1971 года, - я много раз слышала от матери и родственников, да и сама кое-что запомнила. Во вторую половину дня отец выходил из ворот своего двора с охотничьим ружьем, хотел пострелять дичь где-нибудь неподалеку от села. В этот момент подъехали гости из Владикавказа – родственники и знакомые. Молодые, шумные, веселые… Они упросили отца сесть к ним на линейку и поехать поохотиться вместе с ними. Среди поехавших были: Урусхан Калоев (студент Лесного института), Алесо Доев (тоже студент Лесного института), Лида Туаева (сестра первой жены Симона), Галя Шимановская (сестра моей матери), может быть, был еще кто-нибудь, не знаю.
В суматохе отец не успел защелкнуть предохранитель у ружья. Дорогой он хотел закурить папиросу, ружье соскользнуло с подножки линейки, курок зацепился за подножку, произошел выстрел, и он был ранен сам.
Раненой оказалась правая сторона шеи, под нижней челюстью. Рана была не очень глубокая, но широкая, развернутая, с повреждением крупной артерии. До дома было около 7-ми верст (местность эта называлась Дзагеппарз, за рекой Дурдур). Рана заживала довольно быстро. На шестой день отец уже вставал, читал газеты, но затем появилась сильная головная боль, высокая температура, по временам потеря сознания. Началось заражение крови. Повезли во Владикавказ. Ничто не помогло. Через несколько дней его не стало…»
Филипп Такоев был передовым для своего времени человеком. Еще в стенах Тифлисского Учительского института он связался с подпольными организациями и читал социалистическую литературу, с которой он познакомил еще в 1897 году и младшего брата Симона, тогда юнкера Тифлисского юнкерского училища. Об этом имеется прямое свидетельство и Симона.
Работая учителем городского училища в Екатеринодаре, где он был известен как человек передовых убеждений, Ф. Такоев был также связан с подпольными организациями и прятал у себя подпольную революционную литературу.
Ф. Такоев никогда не порывал связи с родным домом и родным селом. Лето он обычно проводил в сел. Христиановском, в родительском доме и принимал активное участие в общественной жизни села. У него на дому частыми посетителями бывали Муха Гарданов (студент), Георгий Кесаев (студент), Харитон Уруймагов, Михал Гарданов, Савва Кесаев, Андрей Гериев. Он был одним из инициаторов организации Христиановской общественной библиотеки-читальни, в которую он пожертвовал из своей библиотеки много книг.
Филипп Такоев, как сказано выше, был одним из первых собирателей дигорского фольклора. Как фольклорист он занимает свое скромное, но почетное место среди той части христиановской интеллигенции, которая проявила себя в собирании фольклорных памятников родного народа. Этим делом занимались (в разной степени, одни больше, другие меньше) Губади Дзагуров, Михал Гарданов, Муха Гарданов, Г. Кесаев, Татари (Николай) Кесаев, Г.М. Цаголов, Х. Уруймагов, А.Х. Цаголов, и другие. Их всех объединял интерес к родному фольклору.
Ф. Такоев, будучи еще студентом Тифлисского Учительского института, в 1897 году записал два дигорских сказания (одну легенду и одну сказку); в переводе на русский язык они напечатаны в третьем отделе «Сборника материалов для описания местностей и племен Кавказа» (выпуск XVII за 1900 год); всего занимает 9 страниц под такими названиями: «Выбор невесты» (49 – 50 стр.), «Легенда о Георгии Победоносце» (49 – 58 стр.).
Оба фольклорных памятника известны в народе в большом числе вариантов и весьма популярны. Они по своему содержанию представляют интерес в том отношении, что дают возможность понять взгляд осетинского народа на начальный момент семейной жизни, на женитьбу, на выбор невесты. Известно, что выбор невесты в жизни человека является огромным переломным моментом, от которого зависит, как сложится в дальнейшем семейная жизнь человека.
Народ в сказочно-образной форме в сказку «Выбор невесты» вложил глубокую мысль о выборе невесты: жених должен искать невесту по себе, в своей среде, равную ему во всех отношениях, в этом случае семейная жизнь сложится удачно, и будет протекать нормально.
Смысл «Легенды о Георгии Победоносце» заключается также в поисках источника семейного счастья, по существу, это вопрос философии жизни.
Содержание сказки: младший из трех братьев идет к своим трем дядям, чтобы посоветоваться о том, что ему просить у св. Георгия. Он сперва отправляется к младшему дяде, которого нашел совершенно седым; разысканный им средний дядя смотрелся более молодым, но тоже седой; третий дядя не имел седины. Седина младших дядей объясняется тем, что жены их обижали – младшего больше, чем среднего; самая лучшая жена оказалась у старшего, который поэтому и сохранил свою молодость. И вот этот старший дядя советует племяннику просить у св. Георгия себе в награду хорошую жену.
Таким образом, основной ее мотив, основное ядро ее идейного содержания таково: «На свете нет ничего лучшего (завиднее), чем иметь хорошую жену». Следовательно, и в данной сказке рассматривается семейный вопрос, и на основе многовекового опыта народной жизни народ приходит к выводу, что семья, дом держится на хорошей жене, что это составляет счастье в жизни каждого человека.
Если бы не ранняя смерть, он мог бы опубликовать еще многое, тем более, фольклорные записи у него были, но, к сожалению, документы, записки и рукописи его, которые хранились в отдельном сундуке, погибли вместе с сундуком во время гражданской войны на Северном Кавказе (1917 – 1920 г.г.), о чем имеется свидетельство и его дочери Ю.Ф. Кесаевой.
В лице Ф. Такоева погиб человек, подававший большие надежды в будущем, верный сын трудового народа.
4) Медоев Андрей Цагкаевич (1860 – 1922 г.г.)
Медоев Андрей (Цахе) был постоянным корреспондентом газеты «Терские ведомости» в 80 – 90 годах XIX века. Его имя забыто совершенно незаслуженно. Он принадлежал к коренным жителям селения Христиановского, где получил начальное образование. Дальнейшее учение он продолжал во Владикавказской Окружной горской школе. По словам дочери его Гадзиган (77 лет), Цахи хотел учиться и дальше, но отец и братья не дали ему этой возможности, и он навсегда остался сельским жителем, занимался сельскохозяйственным трудом, но временами он бывал то учителем в начальной школе Садона или родного села, то писарем в сельском правлении родного селения. По словам той же дочери, Цахи добровольцем ушел на «Дунайскую войну», - так осетины называли и до сих пор называют русско-турецкую войну 1877 – 1878 г.г. С войны он вернулся с солдатским орденом «Георгия Победоносца» 4-й степени. Цахи принимал активное участие в общественной жизни родного селения.
Статьи его в «Терских ведомостях» касаются разных сторон жизни трудящихся Дигории и родного села Христиановского. Своими статьями он зарекомендовал себя борцом за просвещение своего народа, защитником его социально-экономических интересов в тех рамках, в которых это возможно было делать на страницах единственной в то время в Терской области официальной провинциальной газеты «Терские ведомости»[xv].
А. Медоев во всех своих статьях свои симпатии отдает бедноте, на плечи которой ложилась вся тяжесть подводной повинности и непосильных налогов.
А. Медоев в своих статьях не упускал случая, чтобы не разоблачить паразитический образ жизни баделят и алдаров. В своих статьях он нападает на них за то, что они освобождены от отбывания подводной повинности.
«В Осетии тагаурцы (тагиаты, алдары), а в Дигории баделяты совсем избавле-ны от подводной повинности, этой трудной доли осетинского населения. Мы не знаем, - недоумевает он, - почему и за что им дана такая привилегия, но, в видах облегчения участи остального осетинского населения, желали бы, чтобы и они были привлечены к участию в подводной повинности… а между тем, они решительно никаких повинностей не отбывают»[xvi]. 2
В другой своей статье А. Медоев указывает на несоответствие власти сельского старшины своему назначению, вследствие чего «беднейшие жители нашего селения до сих пор платят кулакам-мироедам громадный процент за ссуды».
Как сознательный гражданин и как учитель А. Медоев неуклонно стоял на страже прогрессивного развития школьного образования в родном селе и разоблачал всех его противников, особенно старшин, которые, злоупотребляя своей властью, притесняли учителей и нарушали нормальный ход школьных занятий.
Представляют особый интерес его статьи из «Дигорских приданий» и «Село Христиановское» (историко-экономический очерк). В первой статье А. Медоев дает предысторию образования двух дигорских сел на плоскости: Христиановского и Магометановского. Образованию этих сел, как это устанавливает А. Медоев, предшествовало длительное время. В своих статьях он опирается на народные исторические предания, которые живо сохранились в памяти народа путем устной передачи.
В начале второй статьи, посвященной историко-экономическому очерку селения Христиановского, А. Медоев рисует, как в 30-х годах XIX века священники и муллы стали проповедовать христианство и магометанство в Осетии[xvii], и как обострилась на религиозной почве борьба между христианами и магометанами, а по существу, это была социальная борьба между баделятами и крестьянами. Адамихаты решили отделиться от баделят и с этой целью в 1835 году избрали из своей среды трех лиц: Брега (Барега) Корнаева (умер в сел. Христиановском на 91 году жизни в 1889 году), Гуймана Гуцунаева и Гависа Гависова, чтобы они обратились с просьбой в г. Нальчик (Дигория тогда подчинялась Нальчикскому военному округу) к какому-нибудь начальнику об указании им места жительства на реке Белой, ввиду того, что они живут не в ладу с магометанами, т.е. с баделятами в своих родных селах[xviii].
Но просьба их тогда не была удовлетворена, так как баделята помешали этому. Медоев отмечает, что крестьяне новую такую попытку сделали опять в 1838 – 1839 г.г., но опять неудачно.
Важно отметить, что в описанных Медоевым классовых схватках симпатии его были на стороне крестьян.
В статье «Сословный вопрос в Дигории» А. Медоев касается злободневного для народа вопроса. Он отрицал, вопреки исторической правде, феодализм в Дигории. «У нас в Дигории, - писал он в указанной статье, - феодальной системы не существовало, а в какой народности не существовало феодализма, в той, само собой разумеется, дворянством никто не пользовался»[xix]. Выражая антифеодальное настроение дигорского трудового народа, ненависть их к баделятам, М. Медоев вместе с народом считал баделят пришельцами.
Статьи А. Медоева характеризуют его, как одного из первых осетинских журналистов, который на страницах периодической печати защищал интересы трудового народа, стоял за широкое развитие всего народного образования, вел борьбу против злоупотреблений местной сельской власти. Исторические предания А. Медоева, приводимые им в своих статьях, имеют большое значение для освещения предыстории селения Христиановского, выхода дигорцев из гор, и расселения их на плоскости.
[i] Г.А. Кокиев. «С.А. Туккаев – этнограф осетинского народа» в «Советской этнографии», № 2 за 1948 год., стр. 182 – 187.
[ii] Там же, стр. 182.
[iii] Вс.Ф. Миллер. «Осетинские этюды», ч. 1, стр. 5
[iv] Вс.Ф. Миллер. «Осетинские этюды», ч. II, стр.29 5
[v] Вс.Ф. Миллер. «Осетинские этюды», часть II, предисловие.
[vi] Г.А.Кокиев, цит., стр. 184
[vii] Г.А.Кокиев, цит., стр. 183
[viii] Газета «Терские ведомости», 1881 г., № 25, от 15 мая 1881 г., статья «Селение Христиановское» (Путевые заметки).
[ix] С. Кокиев. «Калым у осетин» в газете «Терские ведомости», № 4 за 1887 год.
[x] Госархив СОАССР, фонд 150
[xi] Дзагуров Гр. А., цит., стр. 309, 310, 311.
[xii] Госархив СОАССР, фонд 150, цит., оп. 1, дело 16, л. 28 –об, 29.
[xiii] Дзагуров Гр. А., цит., 341. Он окончил институт с хорошими показателями; две пятерки, две четверки, одна тройка.
[xiv] Дзагуров Гр. А., цит., стр. 326, 327, 328.
[xv] М.С Тотоев, «Очерки истории культуры и общественной мысли в Северной Осетии в пореформенный период», 1957 год, цит., стр. 348.
[xvi] Медоев Андрей. «О подводной повинности» в газете «Терские ведомости», № 102 от 19/XII-1885 года.
[xvii] А. Медоев, «Селение Христиановское», (историко-экономический очерк) в газете «Терские ведомости» № 92 от 16/VIII-1899 г.
[xviii] Там же.
[xix] Там же.
