Г Л А В А VI
КУЛЬТУРА И НАРОДНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В СЕЛЕНИИ ХРИСТИАНОВСКОМ В НАЧАЛЕ XX ВЕКА (1900 – 1917 г.г.)
§ 3. Культурные деятели и писатели сел. Христиановского в начале XX века
ЦАГОЛОВ Георгий Михайлович (1871 г. – 1939 г.)
Цаголов Георгий Михайлович является выдающимся представителем осетинской общественной мысли конца XIXи начала XX в.в., талантливым публицистом, поэтом, революционным демократом. Диапазон его интересов так обширен, а культурное наследие, которое по предварительному подсчету заключает в себе до 1000 номеров, позволяет сказать, что он был вместе с этим ученым-самоучкой, поднявшимся путем самообразования с низов до вершин современной ему демократической культуры, а в советское время, в результате успехов социалистического строительства в нашей стране, он твердо встал на платформу Октябрьской революции и воспел ее в стихотворениях последнего периода своей жизни. Как ученый, экономист, этнограф, историк, фольклорист и мемуарист, он оставил после себя ценные труды и статьи, которые (при критическом их изучении), помогут лучше понять прошлое не только осетинского трудового народа, но и горских народов Северного Кавказа.
Г.М. Цаголов родился 22 апреля (ст. ст.) 1871 года в сел. Христиановском в семье священника, который принадлежал к числу первых осетинских юношей, получивших образование в разных духовных семинариях, главным образом, в Тифлисской. Однако, отец Г.М. Цаголова в скором времени круто порвал с религией, не захотел, в качестве священника, быть эксплуататором и обманщиком трудового народа и самовольно сбросил с себя сан священника, стал попом-расстригой. Получив клеймо «расстрига», Михаил (Слангери) Моисеевич Цаголов попал в весьма тяжелые материальные условия; он не мог получить нигде подходящей работы, и семья его всю жизнь испытывала невыносимые лишения и недостатки во всем, о чем красноречиво Г.М. Цаголов повествует в своих весьма ценных во всех отношениях «воспоминаниях»[i].
В последующее время Михаил (Слангери) играл большую роль в христиановской сельской общественной жизни; он возглавлял не раз выступления христиановских трудовых масс против произвола представителей низовой царской власти в лице правительственных старшин. По духу своему он – бунтарь, честный и принципиальный человек, потому он был в немилости у властей и всю жизнь терпел крайнюю нужду вместе со своей семьей.
Г.М. Цаголов только три месяца проучился в Христиановской начальной школе; в 1879 году ему удалось поступить, после долгих хлопот отца, в Моздокское духовное училище, которое он окончил в 1885 году.
После окончания духовного училища Георгий Михайлович поступил для получения среднего образования в Ставропольскую духовную семинарию, где царила та же удушливая атмосфера и антипедагогические методы обучения и воспитания, что и в Моздокском духовном училище. В семинарии он проучился только неполных два учебных года; в 1887 году он был исключен из семинарии за «чтение недозволенной литературы» (Помяловского)[ii].
После исключения из семинарии ему учиться больше не пришлось, так как ему необходимо было добывать средства для жизни не только для себя, но и для матери и бабушки, которые оказались на его иждивении. И он стал работать, меняя одно место за другим, одну профессию на другую; он был псаломщиком, рабочим на шоссейной дороге, учетчиком на французском содовом заводе, телеграфистом на железнодорожной почте, сельским писарем, сельским учителем; учительской работы он был лишен за разоблачительную газетную статью, направленную против помощника начальника Владикавказского округа Н. Семенова, который занимался расхищением, пользуясь своим служебным положением, археологических ценностей Осетии. За эту же статью Г.М. Цаголов летом 1899 года приговором Тифлисской судебной палаты был обвинен в «диффамации» должностного лица, и осужден к трем месяцам тюремного заключения. 8 июня 1899 года он был арестован, и заключен во Владикавказскую областную тюрьму. Однако тюрьма не сломила его духа, он оставался непреклонным; он с еще большей страстью, сколько позволяла драконовская цензура, продолжал на страницах печати выступать с обличительными статьями против всяких врагов и угнетателей трудового народа.
Г.М. Цаголов с ранних лет был одержим мечтой стать газетным работником; «Это та звезда, - писал он в своих «Воспоминаниях», - к которой влекут меня мой ум и мое сердце»[iii]. «Газетная работа тянула меня и манила к себе неудержимо» -пишет он там же[iv].
После перенесенных мытарств и более близкого, непосредственного знакомства с жизнью трудового народа Г.М. Цаголову казалось, что газета является «одним из лучших мест, где можно было во всеуслышание высказываться против зла и неправды жизни»[v].
Г.М. работал во многих газетах (14), а печатал свои статьи в 23 газетах (Северо-Кавказских, Закавказских и в Центральных: «С.- Петербургские ведомости», «Стрела», «Терские ведомости», «Казбек», «Тифлисский листок», «Жизнь Северного Кавказа», «Северный Кавказ», «Новое обозрение», «Страна» и другие). Свои статьи подписывал своей фамилией, но прибегал и к псевдонимам: «Макар Незаметный», «Араби-паша», «Сау Алдар», «Г. Ц.», «Г. М.» и другие. Работать приходилось под свирепым прессом царской цензуры, прибегая к эзоповскому языку, которым Г.М. пользовался успешно, умело.
Революцию 1905 года Г.М. встретил радостно. К тому времени кругозор его значительно расширился, и он понимал, что и к чему, так как с 90-х годов он систематически занимался самообразованием по программе, разработанной Московской Комиссией по организации домашнего чтения в целях самообразования; он изучал цикл общественно-экономических наук и статистику. Работа по самообразованию пошла более успешно, когда он сделался газетным работником, всецело отдался журналистской работе. Тогда же он, по его словам, «налег на марксистскую литературу», но марксистом не стал по объективным причинам. Как революция 1905 года, так и наступившая за ней реакция, несколько отрицательно отразились на творчестве Г.М. Цаголова.
В 1907 году в жизни Цаголова, а вместе с тем и в истории осетинской литературы, произошло знаменательное событие: Осетинское Издательское Общество «Ир», в возникновении и деятельности которого он принимал активное участие, издало сборник его стихотворений на русском языке под названием «Осетинские мотивы» (на 52 стр., 21 произведение). Кавказская печать выход «Осетинских мотивов» встретила благожелательно. В «Северо-Кавказском альманахе» о них дан такой отзыв: «Сборник русских стихотворений одного из новейших осетинских поэтов. Легким, правдивым языком поэт обрисовывает невеселую трудовую жизнь своих собратьев-осетин-горцев, поет об их нужде, нравах и обычаях, попутно картинно описывая природу Горной Дигории»[vi].
1917 – 1918 г.г. в жизни Георгия Михайловича являются периодом политических колебаний: он поначалу не понял, подобно многим интеллигентам, социальный и политический смысл событий, в особенности, победы Октябрьской революции.
Г.М. Цаголов некоторое время состоял на советской работе (в Осплане и в других организациях), а затем ушел на пенсию.
Г.М. Цаголов умер 10 августа 1939 года, на 68 году своей жизни, оставив после себя неоценимое культурное наследие последующим поколениям.
Рассмотреть критически все культурное наследие Цаголова дело будущего, здесь же мы остановимся коротко на некоторых сторонах его многогранной деятельности, но прежде необходимо ответить на вопрос: как подходить к Г.М. Цаголову в оценке его деятельности? Ответ один и единственный: критически, как учит этому марксистско-ленинская методология. Помогает нам в этом и речь А. Фадеева, произнесенная им на 80-летнем юбилее со дня рождения Коста Хетагурова (1939 год); он указал, что необходимо помнить и тех культурных деятелей, «которые помогли формированию национального самосознания народа, которые помогли делу его освобождения, которые формировали основу, зачатки его литературного языка, его художественного мышления». И далее, вскрывая социально-политическую основу заблуждений и ошибок отдельных культурных деятелей, А. Фадеев, имея ввиду, в частности, и осетинскую действительность, особо подчеркнул, что жизнь в условиях дореволюционной России «развивалась довольно сложно, и часто бывало так, что человек передовой, культурный, умный, обладающий талантом, в жизни своей, в своей практике, в своих поступках осуществлял многие вещи, которые мы сейчас глубоко осуждаем, но работа которого в области искусства, в области литературы в наше наследство; мы не можем его отбросить»[vii].
Г.М. Цаголов – публицист. Журнально-газетную работу Г.М. любил страстно. По его словам, его «сжигал неугасимый огонь желания говорить о зле и неправде жизни, бороться против нее»[viii]. Г.М. Цаголов был в первых рядах тех прогрессивных журналистов, которые использовали страницы печати для разоблачения существующего строя и для защиты интересов обездоленного и угнетенного трудового народа. «Лично я, - писал Г.М. в своих «Воспоминаниях», - боролся с увлечением. Я кипел в этой борьбе. Горел»[ix].
После К. Хетагурова он является наиболее выдающимся публицистом в Осетии. На своем пути Г.М., как прогрессивный писатель, встречал много «сюрпризов», «неприятностей», неожиданных наскоков местной администрации и цензуры. Приходилось ему выдерживать злобу и месть со стороны отдельных лиц и групп, остро задетых в печати Георгием Михайловичем за свои беззакония и преступные действия (дело Н. Семенова). Приходилось прибегать к эзоповскому языку, к «эзопитости», как иронически говорит Г.М., чтобы протащить свою статью в газету. Таким путем ему удалось напечатать ряд статей в газете «Терские ведомости», которую цензура держала в ежовых своих рукавицах особенно строго, «всегда в приличном мундирчике, застегнутом на все пуговички» (из них можно указать статью об имущественной дифференциации крестьянского населения в Осетии, о кулачестве в осетинских селах, о необходимости перехода в осетинских селах от «подымной» к преимущественной подоходной раскладке денежных платежей, о тяжелом положении «временнопроживающих» в осетинских селах и т.д.).
«Постоянную неудачу я терпел в тех случаях, - писал Г.М., - когда пробовал говорить об аналогичных явлениях, наблюдавшихся в казачьей жизни (дифференциация казачества, развитие в казачьих станицах кулачества, об «иногородних» в казачьих станицах и т.д.). Генерал Писарев (глава цензуры Терской областной администрации) все это аккуратнейшим образом и каждый раз вычеркивал»[x].
Г. М. Цаголову очень часто приходилось весьма туго от цензуры. «Часто не вытанцовывалось, - пишет он, - цензоры не переставали производить свои опустошения».
Тогда Г.М. обращался к форме рассказа и к эзоповскому языку.
Для того, чтобы судить о мастерстве Г.М. Цаголова как публициста, остановимся на анализе его статьи «Безземелье в Осетии», напечатанной в «Новом обозрении», № 4677 от 12 августа 1897 года. Таких статей у него много. Завершающей работой явилась книга «Край беспросветной нужды» (Владикавказ, 1912 од, на 295 страницах), в которой Г.М. выступил, как ученый-экономист, во всеоружии. Особенностью всех статей Г.М. является острота и тщательность анализа, с убедительными и неопровержимыми выводами, основанными на многочисленных статистических данных.
Такова и статья «Безземелье в Осетии», в начале которой Г.М. доказывает несостоятельность положения, которое поддерживалось и насаждалось в обществе царскими колонизаторами о том, что будто бы «Кавказ богат землями». В то время было немало людей, которые верили этому предвзятому мнению. Г.М. Цаголов, отмечая это, говорит, что пока нужно развенчать это мнение, потому что «оно ложно, не соответствует действительности» и приносит вред, причиняя немало бед горцам. «На Кавказе, - умозаключал Г.М., - не только не много земли, но даже не хватает и коренным жителям».
Г.М. Цаголов доказал убедительно, что в Северной Осетии в то время (конец XIX века) 1/14 населения составляли безземельные крестьяне. Причину тяжелого положения трудового осетинского народа Г.М. видит в следующих факторах:
1) «Ошибки администрации» при проведении поземельного устройства горцев Северного Кавказа вообще, и осетин в частности.
2) Естественный прирост населения.
3) Природные условия.
4) Некоторые специфические, патриархально-родовые и феодальные пережитки в общественной жизни осетин (калым, свадьба, поминки, плата за кровь, судьба «временнопроживающих», налоговый пресс).
5) Торгово-ростовщический капитал.
При анализе этих факторов свое внимание Г.М. сосредоточил на первом и пятом, считает их основными. Главной причиной он считает колонизаторскую политику царизма на Северном Кавказе, в частности же, в Северной Осетии, захват земель горцев царизмом, раздача их русским помещикам, военно-казачьим и кулацким элементам, царским чиновникам и горским верхам.
Кроме колонизаторской политики царизма, как причины земельного ограбления крестьянства, а в частности, и осетинского, внутри осетинского общества стали действовать такие силы, которые способствовали обезземеливанию крестьян. Речь идет о торгово-ростовщическом капитале, который в пореформенный период пустил глубокие корни в осетинской деревне.
По утверждению Г.М., в сельских местностях от крестьян-бедняков почти каждый день можно было услышать такие слова возмущения: «Ростовщики одолели! Ростовщики замучили нас, кровь нашу выпили!». Цаголов подчеркивал с возмущением, что «это – не выдумка, это – факт, факт не новый, но зато очень и очень отвратительный!».
Публицистика Г. Цаголова имеет неоценимое значение для истории осетинского народа второй половины XIX и началаXX века. Своими публицистическими статьями, насыщенными богатым фактическим материалом и яркими статистическими данными, он вооружал передовую интеллигенцию необходимым материалом для обличения царского правительства и его администрации.
Г.М. Цаголов в своей публицистике выступал как интернационалист, как борец за лучшее будущее человека труда.
Г.М. Цаголов – писатель.
Г.М. Цаголов давно известен и как писатель, как поэт и прозаик.
В своих поэтических и прозаических произведениях Г.М. Цаголов остается на тех же позициях, на которых он стоит в своих публицистических статьях; он показывает средством художественного слова беспросветную жизнь бедноты, полную лишений и страданий, нищету ее. Поэт близко знал жизнь бедноты, так как несколько лет прожил в горах Дигории, а затем в Христиановском и некоторых других дигорских селах. Он оказывал бедноте постоянную помощь в борьбе против богатеев, угнетавших бедноту всячески.
В своих «Воспоминаниях», написанных Г.М. на склоне лет по поручению дирекции Северо-Осетинского Научно-Исследовательского Института (1932 – 1934 годы), он вспоминает об этом и пишет, что он был одинок, и потому «я мог давать, - говорил он, - только советы и писать для бедноты и других притесняемых жалобы по поводу тех или иных безобразий, творимых над ними богачами, священниками и другой подобной публикой…»[xi].
Прозаические произведения Г.М. Цаголова, которых набирается весьма значительное количество, разбросаны по различным кавказским периодическим изданиям, с которыми Г.М. сотрудничал в разные периоды своей жизни.
Эта часть литературного наследства, как и все его культурное наследство, не только не изучены до сих пор должным образом, но даже еще не собраны, за исключением той части прозы Г.М. Цаголова, которая опубликована в сборнике «Избранное» (стихотворения и проза), выпущенным Северо-Осетинским Книжным Издательством в 1959 году.
О прозаических произведениях Г.М. кратко можно сказать, что, во-первых, в творчестве Г.М. они занимают большое место, во-вторых, он остается на позициях защиты художественным словом кровных интересов трудового народа и разоблачения всех и всяких его угнетателей; он рисует в них тяжелое положение бедного человека, знакомит читателя с мечтой о лучшем будущем, о лучшем социальном строе, где не будет ни нужды, ни вражды, не будет и угнетателей. Эти рассказы, написанные в виде очерков, миниатюр, эскизов, Г.М. оформляет художественно на русском языке, которым он владел в совершенстве.
Что касается поэтического наследия Г.М. Цаголова, то еще в 1907 году (как об этом сказано выше), издан сборник стихотворений Г.М. «Осетинские мотивы», а в советское время Г.М. Цаголов, по поручению дирекции Северо-Осетинского Научно-Исследовательского Института составил новый сборник, куда он включил все свое поэтическое наследие и написал к нему два предисловия. В первом предисловии Г.М. выводит себя в образе одинокого дуба в степи, который не знает счастья, «и тоскует, и вздыхает», но, «искалеченный грозою, весь помятый бурею», он «все-таки грезит сказкой неземной», и приглашает Г.М. читателя:
«Ты под этот дуб скрипучий
Приходи потосковать!»
Дирекция Северо-Осетинского Научно-Исследовательского Института в дружественной беседе с автором обратила его внимание на то, что предисловие в таком виде не созвучно современности жизни советского государства, в котором невиданными в истории человечества темпами идет социалистическое строительство, что в самом сборнике автора есть такие стихотворения, где он воспевает успехи социалистического строительства и приветствует победу революции в разных странах мира. После этой беседы, Г.М., воодушевленный, написал (в 1932 – 1934 г.г.) вторую часть предисловия к своему сборнику в таких воодушевленных словах, которые говорят о том, что он стал подлинным советским писателем, заявляя, что:
Давно сложились эти строки…
Тогда тот дуб в тоске горел…
Тогда угрюмый, одинокий,
Он верить ни во что не смел…
Не верил он в возможность бури,
В осуществимость вещих грез
И в то, что ширь немой лазури
Вздрогнет в раскате вешних гроз…
Но буря грянула победно,
И гневно гром загрохотал,
И гнет сомнений пал бесследно,
И шепот грез уж явным стал.
И весь воспрянул дуб скрипучий,
И ветви вширь, и ввысь простер…
И в радости святой, кипучей,
Обнять готов он весь простор.
Теперь уже он не тоскует,
И так угрюмо не скрипит…
Теперь живет он и ликует,
И юной бодростью кипит…
В часы приветного досуга
Под этот дуб ты приходи,
Но за былую скорбь и тугу
Ты старика не осуди!..
Есть скорбь и скорбь… Одна воркуя,
Всегда собою лишь живет…
Другая видит жизнь чужую,
Чужие боли, стон и гнет…
И эта скорбь во мне горела,
Она звала к борьбе со тьмой,
В ней месть нещадная звенела,
Сверлящей, едкою тоской[xii].
То, что Цаголов прочно встал, после колебаний и шатаний, на советскую платформу, подтверждается особенно стихотворением «Осетия», в котором в вдохновляющих, радостных словах воспевает новую, социалистическую Осетию, свою маленькую родину в составе великого Советского Союза.
Г.М. Цаголову принадлежит неоценимая услуга создания образа осетинского кулака и разоблачения его звериного, эксплуататорского нутра и лица. Это – в стихотворении «Темболат».
Стихотворение «Темболат» создано Г.М. в 1897 году, а не в 1907 году, как ошибочно указано в «Осетинской антологии», изданной ГИХЛом в 1952 году.
Стихотворение написано в сатирико-юмористическом стиле, достигающим большого звучания как со стороны содержания, так и со стороны формы. Стихотворение читается легко; у читателя создается ироническо-презрительное отношение к самодовольному кулаку Темболату; он отталкивает от себя, как паразит, впившийся в народное тело. Писатель достиг своей художественной цели: он создает художественным словом у читателя остро-отрицательное восприятие образа кулака, а это, в свою очередь, говорит о силе таланта поэта.
Образ народного певца-глашатая, зовущего народ к борьбе, или народного певца, который своими песнями услаждает трудящихся, облегчает им песней тяжелый их труд и положение.
Образ народного певца-глашатая им дан в двух стихотворениях: «Певец Кудайнат» и «Песнь Кудайната». Оба стихотворения являются отрывками из поэмы «Месть певца». В сноске автором, чтобы отвлечь от них внимание цензуры, дано такое объяснение: «Сюжет поэмы взят из эпохи борьбы трудового осетинского народа с классом землевладельцев».
Поэма «Месть певца» представляет из себя художественное произведение, сюжет которого взят из фольклора. Оба эти отрывка представляют из себя законченные художественные произведения и входят в число лучших произведений не только у самого автора, но и всей дореволюционной осетинской литературы. Они проникнуты патриотическим и революционным духом, духом борьбы за права и лучшую жизнь трудового народа. Георгий Михайлович Цаголов в этих своих произведениях поднялся до пафоса революционного звучания, и это не случайное явление. Надвигавшаяся революционная буря 1905 года сказалась на вдохновении поэта. Устами народного певца-глашатая поэт призывает народ к борьбе:
Не ждите ж правды здесь…С своих высот лазурных
Сюда на землю к нам не спустится она.
Берите силой все!..И дней не бойтесь бурных!..
Над счастьем сила здесь господствует одна…
О, прогреми, певец, могучее проклятье!
Рази врагов ты песней боевой,
За край поруганный, за кровь, за слезы братьев,
И всех обиженных зови в нещадный бой![xiii]
Это был набатный призыв к трудящимся – взяться за оружие, восстать против своих угнетателей.
Коста Хетагуров в поэзии Г.М. Цаголова.
Г.М. Цаголов к народному поэту К. Хетагурову относился с глубокой любовью и уважением, как к певцу угнетенного народа, борцу за счастье трудового народа; он оплакивает преждевременную смерть его, которая пришлась в такой момент, когда народы России близки уже к заветной своей мечте. Коста хоронили во Владикавказе в апреле 1906 года. У могилы Коста в ограде осетинской церкви Г.М. Цаголов взволнованным голосом прочитал свое знаменитое стихотворение «На могиле Коста Хетагурова»,[xiv] которое на присутствующих на похоронах поэта произвело чрезвычайно сильное впечатление. На могиле Коста, прощаясь с ним, Г.М. Цаголов дал клятву следовать по его стопам, довести дело его до конца, остаться верным своему народу.
В советское время Г.М. Цаголов посвятил Коста Хетагурову новое стихотворение, в котором он выразил глубокое сожаление, что Коста умер слишком рано, не дожив до советского времени, когда сбылись его мечты о счастье народа; что если бы не старый проклятый строй –
Мог бы дожить он до времени этого,
Если б не муки пути многотрудного…
Как бы взвилось тогда все недопетое,
Как зазвенели б созвучия чудные!
Талант Г.М. Цаголова, его мировоззрение оформились и развивались под могучим влиянием русской культуры, русской литературы. Несмотря на колебания, проявленные им в понимании Октябрьской революции, он искренне пришел на советскую платформу и в последние годы своей жизни, будучи уже престарелым, больным и материально совершенно необеспеченным, он воспел социалистическое строительство в СССР, а в лице Китайской и Испанской революций приветствовал грядущую победу мировой революции, победу пролетариата во всем мире.
Как осетинский писатель, поэт, прозаик, публицист, он проводил в жизнь передовые для своего времени идеи русской литературы и культуры, которыми он проникся, впитал в себя; силой своего таланта он использовал эти идеи в борьбе за кровные интересы осетинского трудового народа. Ближайшим образом Г.М. Цаголов, как поэт, испытал на себе влияние могучего таланта Лермонтова, главным же образом «поэта музы и печали» Некрасова; чувствуется и влияние Пушкина, а в какой-то степени и Кольцова.
Вторым источником творчества Г.М. Цаголова был родной осетинский фольклор; он, в частности, обработал дигорскую народную песню «Пастухи Белой и Черной горы»; он был и собирателем фольклорных памятников.
Г.М. Цаголов в истории общественной мысли, осетинской литературы и культуры занимает почетное место, но его литературное наследство пока не оценено по достоинству.
[i] Г.М. Цаголов. «Воспоминания» в 592 стр., в Архиве Сев.-Осет. Научно-исслед. ин-та, оп. 1, е. хр. 34
[ii] О пребывании в духовном училище и семинарии подробнее см. «Воспоминания», глава II, «Годы моей учебы»
[iii] Г.М. Цаголов. «Воспоминания»
[iv] Там же
[v] Г. М. Цаголов. «Воспоминания»
[vi] «Северо-Кавказский альманах» на 1908- 1909 г.г. Ред. Б.М. Гордецкого и Я.В. Борисова. Екатеринодар, 2-й год издания, стр. 312
[vii] К. Хетагуров. Юбилейный сборник, стр. 90
[viii] Г.М. Цаголов. «Воспоминания» (рукопись), стр. 1 – 316
[ix] Г.М. Цаголов. «Воспоминания» (рукопись), стр. 379
[x] Там же
[xi] Г.М. Цаголов. «Воспоминания», стр. 306 – 307.
[xii] Г.М. Цаголов. Избранное, цит., стр. 10 - 11
[xiii] Г.М. Цаголов. «Осетинские мотивы», цит., стр. 41 или стр. 44
[xiv] Г.М. Цаголов. «Осетинские мотивы», цит., стр.8 – 10, или «Избранное», цит., стр. 18 - 19
