ИЗ ОСЕТИНСКОГО НАРОДНОГО ЭПОСА
Неразумный сын
Осетинская сказка
Записал Георгий Цаголов со слов стыр-дигорца Слана Биазирова
Был один богатый человек. Умирая, он все свое богатство завещал своему единственному сыну. "Сын мой, - сказал богач при этом, - вот тебе все мои богатства, которые я приобретал всю свою жизнь. Я умираю теперь, но мне хотелось бы тебе дать совет, как пользоваться наследством. Когда ты станешь полным хозяином всего моего имения, то в каждом селении ты строй себе башни и хлеб ешь не иначе, как с медом". Богач умер. Сын стал с той же минуты выполнять завещание отца своего. В каждом селении он выстраивал башни, а хлеб ел не иначе, как с медом. Долго ль он жил так - неизвестно; но вот наконец он обеднел: не хватило ему денег. И вот бедный, голодный, не имея даже угла, где бы мог преклонить голову свою, он стал проклинать отца своего: "О, мой отец, мой отец! Да не увидишь и ты добра на том свете! Ты дал мне богатство и своим же глупым советом расточил его". "За что ты ругаешь отца своего? - обратился к нему тут старый друг его отца, - что он тебе сделал?" "Как! воскликнул сын. - Он мне, давая богатство, велел в каждом селении строить башни, а хлеб есть только с медом. Я так и поступал, и вот видишь, до чего дошел - не имею даже конуры, где бы мог обогреться, и вынужден скитаться по чужим людям". "Не виноват твой отец в этом, и ты напрасно его проклинаешь... Виновата во всем твоя неразумность. Как ты не мог понять благого завета отца своего? Ведь не башни велел он тебе строить в каждом селении, а приобретать себе везде верных и надежных, как каменная башня, друзей; ведь не с медом велел он тебе есть хлеб, а тогда есть его, когда он тебе будет казаться медом, то есть, когда проголодаешься после работы. Если бы ты сделал все это, то не сделался бы таким бедняком".
Пошел неразумный сын и стал делать так, как сказал старик; в каждом селении он приобретал себе верных и надежных друзей и ел хлеб, когда он делался ему сладок, как мед. И сделался вскоре вдвое богаче прежнего.
Как мышь женилась
Осетинская сказка
Записал Георгий Цаголов со слов жителя села Христианского Габи Авзурагова
Была некогда Мышь. Пришло ей как-то в голову жениться. Она была очень гордая и славолюбивая мышь, и потому все девушки-мыши казались ей недостойными. Она искала себе в жены дочь такого, сильнее которого бы не было на свете. Вследствие этого она отправилась к Месяцу, про которого говорили, что сильнее его нет ничего на свете. "Месяц, - сказала она ему, - я ищу себе в жены дочь сильнейшего в мире, а про тебя у нас на земле говорят, что сильнее тебя нет, и мне хотелось бы потому породниться с тобой". "Да, - ответил ей на это Месяц, силен я, слов нет, и нет такого места, такого закоулка на земле, куда бы не проникал мой свет, когда я по ночам хожу по небу; но всходит к утру Солнце, и свет мой начинает постепенно тускнеть и наконец совсем пропадает. К вечеру только, когда Солнце зайдет и свет его перестает светить на землю, ко мне опять возвращаются мои силы, опять я обливаю своим светом обширную землю. Нет, Мышь. Солнце будет посильнее меня; иди к нему". Пошла Мышь к Солнцу. "Солнце, - обратилась она к нему так же, - ищу я себе в жены дочь сильнейшего в мире, а про тебя ходят слухи, что ты именно и будешь таким, отдашь ли свою дочь за меня?"
"Правда, сильно я, и могущественно я, — ответило Солнце, - и когда всхожу по утрам, мрак ночной рассеивается бесследно, звезды и сам Месяц не смеют светить при мне на землю, меркнет свет их перед моим светом и не бывает их видно в это время с земли. Но есть что-то посильнее меня, которое застилает мой свет, закрывает меня совершенно от земли - это Туча... Иди поэтому к ней". К Туче пошла Мышь и обратилась со своим предложением. Подумала Туча и сказала: "Верно говорит Солнце, силен его свет; и звезды, и Месяц меркнут перед ним, но не может оно светить на землю, когда я обложу большим ковром небо, и не бывает его видно тогда, но не могу я устоять против Ветра. Когда он подует, разгуляется, то разрывает меня на клочки и разбрасывает по необозримому небу. Я слабею тогда и уничтожаюсь совершенно... Нет, Ветер сильнее меня".
Пошла Мышь к Ветру, но и Ветер не признал себя сильнейшим. "Правда, - говорил он, - силен я и одним дуновением уничтожаю Тучу, но вот когда, например, человек пашет в поле на быках, то хотя там будет пара быков, я не могу им ничего сделать: мирно, тихо идут они по полосе, будто и не чувствуют меня. Они будут посильнее меня". Обратилась Мышь к быкам. Быки ей отвечают: "Слова нет, сильны мы, но и нас иногда осиливает плуг, когда вдруг зацепится за что-нибудь в земле. Даже когда хозяин припрягает к нам пары четыре в таких случаях, то и тогда мы не можем ничего поделать. Плуг сильнее нас". Пошла Мышь к Плугу. Плуг ей сказал: "Силен я, правда, и когда мною пашут, я режу сырую землю без всякого затруднения, но есть один Корень, который часто, когда я нахожу на него, останавливает меня, и не могу его разрезать. Иди потому, Мышь, к нему. Он много сильнее меня. "Пришлось Мыши обратиться к Корню. "Да, силен я, - ответил Мыши Корень, - и не может плуг меня перерезать, но вот Мышь, даже самая маленькая, очень легко перегрызает меня, так что мыши будут посильнее меня". "Ага!- воскликнула тогда Мышь, , - так значит сильнее нас, мышей, нет!" И женилась она на простой мыши.
Газ. "Терские ведомости", 1890, № 90
Домбай
Осетинская сказка
Записал Георгий Цаголов со слов жителя села Христианского Муса Цаголова
Был когда-то в Осетии один Домбай. Силы он был непомерной. Сильнее него, как говорили, не было никого. Однажды около того селения, где жил Домбай, издох какой-то гигантский буйвол. Время было летнее, и труп буйвола стал быстро разлагаться. Смрад был слышен за несколько верст. Бедный народ не знал, что делать, и в отчаянии обратился к Домбаю, чтобы тот как-нибудь избавил его от такой беды. Домбай пошел к трупу буйвола, взял его за хвост и бросил с такою силою, что никто даже не видел, где он упал. Это еще более возвысило Домбая в глазах народа. О нем говорили все и везде: мужчины на ныхасах, дети, когда играли в альчики, и так далее. Но более всех говорила о силе Домбая сама его жена, баба капризная и гордая. Раз как-то сидела она со своими соседями и по обыкновению стала хвалить мужа своего.
"Да будет тебе носиться со своим мужем!" - вдруг прервала жену Домбая одна ведьма, которой надоело наконец хвастовство ее. На свете есть много людей сильнее твоего мужа". Жена Домбая сильно обиделась и пошла жаловаться к своему мужу. Домбай ее выслушал и сказал: "Не успокоюсь до тех пор, пока не найду того, кто сильнее меня. Поэтому иду сейчас же искать себе супротивника". Сказал это Домбай, снарядился тотчас же, распростился с друзьями и пошел. Долго ли, коротко ли он так шел - неизвестно. Но вот в один прекрасный день увидел он какого-то великана. Великан ловил рыбу удой, которая была величиной с дерево. Домбай увидел этого великана, дух замер в нем: "Вот тебе и на! - подумал он, - а я еще шел искать супротивника. Ведь это гора, то есть великан только одним духом может уничтожить меня". И он хотел было незаметно скрыться. Но великан его уже заметил и закричал: "Эй, горная пташка, откуда тебя бог несет?" "Иду искать себе супротивника, - сказал Домбай, - чтобы силой померяться". "Слышишь, пташка, - засмеялся великан, - я бы с удовольствием померился с тобой, но не могу без позволения своих старших братьев. Иди поэтому вверх по реке и скажи о твоем деле братьям моим".
Пошел Домбай, проклиная внутренне и жену свою, и ведьму, по милости которых он попал в такую беду... Скоро, действительно, показался великан, только этот был в два раза больше прежнего. "Откуда это ты, горная пташка, бредешь?" - крикнул и этот, завидев Домбая. Домбай рассказал. "Ну так иди к старшему брату, пусть он позволит". Пошел Домбай к старшему брату. Этот был еще вдвое больше прежнего. Домбай ему объяснил цель своего прихода. "Ай, ай, пташечка, - захохотал великан, - мы боимся бороться с тобою. Иди спроси нашу мать, как она посоветует". Вздохнул бедный Домбай и пошел к матери великанов. Скоро он увидел женщину вдвое больше старшего великана. Женщина сидела и шила. Один клык ее касался неба, другой уходил в землю. Одна грудь лежала на земле впереди, другая была закинута назад. Увидев ее, Домбай совсем струсил. "Ну, - подумал он, - прощайся, милый Домбай, теперь с белым светом, эти великаны просто к ужину меня оставили. Надо употребить хитрость, иначе нечего делать: бежать нельзя". И вот Домбай потихоньку подкрался к той груди, которая была откинута назад, схватил ее и стал сосать. Когда мать великанов оглянулась, он закричал: "Ой! Мама, спаси меня!" - "Ну, сын мой, твое счастье, что ты это сделал, а то несдобровать бы тебе. Расскажи теперь, как ты попал в наши края". Домбай во всем чистосердечно признался. "Ну, глуп же ты, как я погляжу, - усмехнулась великанша. - Куда тебе со своей силенкой искать супротивника. Знаешь, сын мой, ведь мои сыновья тебя на ужин берегли, мы из человечьего мяса делаем шашлыки, и тебе не миновать было вертела, но ты ухитрился; делать нечего, теперь я спасу тебя". Сказав это, великанша накрыла Домбая своим наперстком. К вечеру пришли великаны. "Ну что, - обратился к великанше старший сын, - где же горная пташка, которую мы направили к тебе. Дай-ка его сюда, мы справим себе шашлычок". "Оставьте его к завтраку, - сказала великанша, - теперь на ужин и рыбы довольно. Я его под наперсток посадила, не убежит".
Братья, поужинав рыбой, легли. Когда они заснули, великанша выпустила Домбая из-под наперстка. "Ну, сын мой, сказала она Домбаю, - беги, как тебе позволяют твои силы, и постарайся к утру быть за нашей границей. Иначе, если и теперь попадешься в руки сыновей моих, то они тебя уже не простят". Домбай поблагодарил великаншу и пустился бежать. Всю ночь бежал он, изредка останавливаясь, чтобы прислушаться, нет ли погони. Только к утру Домбай заслышал за собой погоню. Несмотря на все усилия Домбая, погоня приближалась. Отчаяние стало овладевать им. Вдруг он видит - какой-то старик-великан взбирается на гору, таща за собою одной рукой 20 пудов соли. Последние силы напряг Домбай и скоро догнал старого великана. "Ой, отец, спаси меня!" - закричал Домбай. Великану стало жаль его. Он взял Домбая и положил в дупло своего испорченного зуба. Тем временем прибежали великаны и стали требовать выдачи Домбая. Старик не обращал на них внимания, но когда они стали надоедать ему, он вырвал из головы своей волос и привязал братьев. Потом он вытащил Домбая и стал его расспрашивать, как он попал сюда. Домбай все до подробностей рассказал. Старик расхохотался: "Ступай, сын мой, домой. Теперь ты видел, кто сильнее всех". Домбай поблагодарил великана за свое спасение и отправился на родину. Дорогой он стал размышлять: "Вот этот старик, что спас меня, верно сильнее всех на земле, если перевязал одним волосом трех великанов... Но я заметил, что глаз один у него кривой и потерян, как кажется, в драке. Значит, кто выбил ему глаз, тот был сильнее него. Пойду и спрошу, где он потерял глаз". Домбай вернулся назад, нагнал старика и спросил, кто был тот, кто выбил ему глаз. "О, чтоб Бог тебя не послушался, старые раны мои ты растравил. Но делать нечего, садись, так я тебе расскажу, как я потерял свой глаз. Было нас 12 братьев. Мы были молоды, кровь играла в нас, и вот все двенадцать вздумали мы искать, как и ты, с кем бы померяться силой. Приготовили мы для этого своих боевых коней, так, что они вместо зерна стали есть гвозди, и отправились в путь. Ночь застала нас, и мы заехали в одну пещеру ночевать. Утром, когда мы проснулись, то к величайшему своему удивлению увидели, что мы не в пещере, а в человеческом черепе. Оседлали мы коней и хотели выехать из черепа, но в это время вбежала какая-то громадная, черная собака и понесла нас. Вблизи каких-то хором она положила череп на землю и хотела его глодать. В это время из хором вышла девушка-великанша и, увидев кость, закричала: "Эта проклятая собака просто надоела, собирает где попало кости и тащит их сюда". С этими словами она подошла к черепу и ударила его ногой. Что было потом, я не помню. Когда я очнулся, то увидел, что все мои братья мертвы. Череп был изломан. Из всех бывших в черепе спасся только я один. Тогда-то вот и пропал мой глаз... Ну, иди теперь, - закончил великан, - и будь доволен, что в твоих краях ты сильнее всех. А на свете сильных много". Домбай пошел тогда домой и с тех пор никогда не хвастал силою.
Газ. "Терские ведомости", 1890, № 104
Смерть и джигит
Осетинская сказка
Записал Георгий Цаголов со слов жителя сел. Христианского Буркана Цаголова
Давно, давно какой-то джигит, проезжая однажды по чистому полю к своему родному аулу, повстречался с каким-то неизвестным ему всадником. Когда они поравнялись, незнакомец, по обычаю, став с левой стороны джигита, стал его сопровождать. Немало удивился этому джигит, потому что незнакомец, оказавший ему такое почтение, на вид был гораздо старше его. Проехав несколько времени с незнакомцем, джигит отпустил его с благодарностью, как требовал обычай, и пустился в путь один, все время раздумывая об удивительном незнакомце. Уже много он проехал, как вдруг остановил коня и вскричал с досадой: "Какой я дурак! Человек оказал мне редкое почтение, а я даже не постарался узнать его имени! Надо сейчас догнать его и спросить!" Джигит, дав плеть коню, поскакал за незнакомцем. Скоро он нагнал его. Незнакомец оборотился.
"Скажи мне, - добрый человек, начал джигит, - каким именем ты прозываешься, чтобы я знал, кто оказал мне такое почтение". "Доблестный джигит, - ответил ему на это незнакомец, - нет тебе никакой пользы в том, что узнаешь мое имя. Мое имя такое, что ты после будешь сожалеть, что узнал его: оно лишит тебя покоя и веселия, а потому, джигит, лучше уезжай своей дорогой". Этот ответ еще больше подзадорил любопытство джигита, и он во что бы то ни стало решил узнать имя таинственного незнакомца. "Добрый человек, - сказал он, - какое бы ни было твое имя, как бы ни грозило лишить меня спокойствия, я все-таки хочу узнать его". "Если так, то знай, что я - сама Смерть", - сказал незнакомец и поехал дальше.
Как ошеломленный стоял джигит, смотря вслед тихо удалявшейся Смерти, потом повернул коня и, понуря голову, поехал своей дорогой... Размышляя об этой необыкновенной встрече, он успел отъехать порядочно, уже и селение чуть-чуть виднелось вдали, как вдруг опять остановил коня и вскричал: "Какой же, право, я дурак! Почему я не спросил у Смерти, когда придет мой конец! Надо спешить сейчас же, не то она скроется". И опять джигит дал коню плеть и пустился догонять Смерть. Скоро он ее нагнал. "Послушай, Смерть, - сказал он ей, - прости мне, если я тебе надоедаю, но не откажи, пожалуйста, дать мне ответ еще на один вопрос". - "Говори". - "Ты говоришь, что ты - Смерть, а потому, значит, ты должна знать, в какой дом когда зайти за жертвой, весь мир в руках твоих, ты одна властвуешь над всем живущим, скажи же мне, будь добра, когда судьбой определено мне умереть?". - "Оставь, безумец! Что ты делаешь? Неужели ты не понимаешь, что твоя жизнь будет отравлена, что она сделается мучительною, когда ты узнаешь об этом". - "Пусть будет все, как говоришь ты, но все-таки открой мне, я хочу знать!" Покачала тогда головою Смерть и сказала: "Смотри же, безумец, пеняй сам на себя, если жизнь твоя отравится. Ты просишь, и я скажу тебе. Судьбою определено тебе умереть в первую ночь твоей женитьбы". Сказав это, Смерть хлестнула коня и быстро скрылась из глаз остолбеневшего джигита... Грустный приехал домой джигит. А дома ему уже ему готовили невесту. Как ни любил девушку джигит, но делать было нечего, и он наотрез отказался жениться. Его упрашивали, умоляли, но он твердо стоял на своем, объясняя это своею молодостью, истинной же причины никому не открыл...
Проходили годы. Сверстники джигита все поженились и имели детей. Один он только вечно угрюмый, вечно задумчивый оставался холостяком. Между тем, незаметно подошла и старость. Уже голова его побелела, уже не так горяча была кровь и не так хорошо видел когда-то зоркий, соколиный глаз, а он все был холостой. Тогда престарелые родители его стали неотступно просить и умолять его жениться. "Стыдно будет, - говорили они, - если род наш так быстро прекратится. Ты обязан жениться, чтобы продолжить его". Не устоял на этот раз джигит и засватал себе девочку, которая только что родилась. "Когда она подрастет, сказал он, - я женюсь на ней". Прошли опять годы. Грудная девочка стала уже взрослой, красивой девушкой. Родители джигита опять возобновили свои просьбы. И вот в один прекрасный день джигит дал согласие. "Что будет, то будет", - сказал он себе и велел играть свадьбу. - Быстро, как взгляд, промелькнули для джигита свадебные игры, наступила страшная, роковая ночь, ночь, о которой говорила ему Смерть. Угрюмый зашел он в спальню, где ожидала его молодая, сел у очага, понуря голову, и слезы незаметно одна за другой капали из его глаз. Страшно медленно текло время. Казалось ему, что никогда он не переживал такой долгой ночи. Казалось, целый год прошел от вечера до того времени, когда перекликнулись по сонному аулу петухи. Слабый луч надежды блеснул в сердце несчастного. Что, если Смерть позабыла про него и не придет... Уж он бодрее было поднял голову. Но... в это время кто- то дотронулся до его плеча. Джигит оглянулся и в ужасе попятился назад. Перед ним стояла Смерть. "Здравствуй, доблестный джигит, - сказала она, страшно смеясь, - узнаешь меня? Я пришла за твоею душой, потому что судьбой определено так". С криком бросился к ней в ноги джигит и со слезами умолял повременить три месяца. "Не могу!" - сказала Смерть. - "Хоть три недели" - "Не могу". - "Хоть три часа" - "Не могу"... Вдруг потерявший было надежду джигит привстал. "Смерть, - сказал он, - можешь ли ты взамен моей души взять чью-нибудь другую?" "Это можно", ответила Смерть. С радостью тогда побежал джигит к своей престарелой бабушке, которая едва-едва говорила от старости, полагая, что она согласится отдать за него свою душу. Когда он рассказал ей, в чем дело, она с бранью его выгнала, ответив, что ей еще не надоело жить. Приходилось бедному джигиту отдавать свою душу. Он пришел в спальню, где его поджидала Смерть, лег на постель и сказал: "Ну, Смерть, делать нечего, бери мою душу, да только скорей!" Смерть хотела было приблизиться, но вдруг в это время до того молчавшая молодая подступила к ней. "Смерть, - сказала она, - если ты можешь взамен одной души брать другую, то возьми мою душу взамен души моего мужа: я отдаю ее тебе". Как ни умолял и ни упрашивал ее муж, она настояла на своем, и Смерть взяла душу у молодой девушки и полетела с нею. На небе горели звезды. Земля спала в тумане. Все дремало. Только не спала Смерть, летя с душою девушки над сонною землей. И вдруг с ними повстречался св. Георгий (по-осетински Уаскерги) на своем белом коне. Он остановил Смерть и сказал: "Я послан Богом сказать тебе, чтобы ты возвратила обратно душу эту, потому что Богу приятно было ее самопожертвование!"
Смерть не могла противиться воле божьей и возвратила душу доброй девушке обратно.
Газ. "Терские ведомости", 1891, № 32
