Блашка Гурджибети
Блашка Гурджибети (Власий Иванович Гурджибеков) родился в селе Новоосетиновском (Мускау) 1 марта 1868 года в семье сотника казачьих войсковых формирований. Блашка почти не помнил своего отца. Он осиротел, когда ему было всего три года.
С мальчишеских лет он занимался домашним хозяйством, обрабатывал свой небольшой земельный надел. Средств на образование он не имел, и хотя по окончании сельской школы настойчиво пытался получить гимназическое образование, каждый раз ему приходилось возвращаться к земле, чтобы прокормить семью. В 1878-1880 гг. учился в приготовительном классе пансиона Ставропольской гимназии. Вероятно тогда и познакомился с Коста Хетагуровым, который в те же годы учился в старших классах той же гимназии. Любовь к своему старшему собрату и чувство восхищения перед его поэтическим подвигом он пронес через всю свою недолгую жизнь. Свою любовь к поэту он выразил и в стихах под названием «Коста».
В январе 1888 года Блашку призвали на военную службу как казака Кизляро-гребенского полка. Здесь он отбыл свой обязательный срок службы и 16 сентября 1890 года был уволен по выслуге лет. Однако, потеряв надежду пройти курс обучения в гражданских учебных заведениях, Гурджибети решил получить хотя бы военное образование. 8 апреля 1891 года он вновь вступил в свой полк и в том же году был послан в Ставропольское казачье юнкерское училище.
9 августа 1893 года Блашка окончил полный курс училища и в чине хорунжего был направлен в Сунженско-Владикавказский полк. В этом полку он служил до дня своей гибели.
В 1905 году подъесаул Гурджибети на фронте русско-японской войны. «В походах и делах против неприятеля находился в действующей армии на Дальнем Востоке против японцев, где и убит 18 июня 1905 года, бесстрастно повествует полковой писарь на страницах послужного списка Блашки и добавляет, - орденов и знаков отличий не имел. Всемилостивейших рескриптов и высочайших благоволений не получал. Не имел недвижимого имущества ни родового, ни благоприобретенного».
Гурджибети, по свидетельству командира полка Баратова, был любимым в полку офицером. Он служил начальником полкового обоза и по должности не имел права участвовать в делах на линии огня. Но он настойчиво просил командование полка дать ему сотню казаков и пустить в разведку боем. В первом же бою у деревни Санвайцзы он был убит, увлекая за собой в атаку на японские позиции сотню казаков в пешем строю.
Прах поэта был перевезен в Осетию и похоронен на кладбище родного села.
Наследие Блашки дошло до нас далеко не полностью. 15 тетрадей рукописей в 375 страниц и 49 писем поэта пропали. Сохранилось только то, что было опубликовано при жизни поэта. Это - книжка стихов «Дигорон уаджимиста» («Дигорские произведения»), стихотворная комедия в двух действиях «Адули» («Дурачок») и поэма «Сахи расугъд» («Чудо-красавица»).
Произведения Блашки не поддаются датировке, только поэма помечена 1898 годом. Известно также, что все они были представлены в Тифлисский цензурный комитет в начале 1902 года и получили разрешение на издание 27 апреля. Изданы были в 1903 году.
Стихи Блашки Гурджибети - своеобразная первичная индивидуально-художественная обработка настроений, представлений, мироощущения осетинского патриархального крестьянина. Здесь все фольклорно по форме и средствам выражения, все народно по смыслу, по содержанию, настроениям и даже по предрассудкам.
Но в то же время на всем почти - тавро художественной индивидуальности Блашки, представителя поэтической школы Коста Хетагурова.
«Дигорские произведения» - выборочная летопись настроений, дум и упований, бед и бытовых неурядиц равнинных сел Осетии, причисленных к терскому казачеству. Из девятнадцати стихотворений сборника шесть представляют собой стихотворное изложение народных притч, верований, молитв, обрядовых и бытовых песен («Молитва», «Басилта», «Уасгерги», «Буркудзау», «Баран и козел», «Колыбельная»). В них мало что от индивидуальности поэта, если не считать стихотворную форму. Все остальное - фольклорно, выдержано в духе народной поэтики. Это касается не только народных притч, но и молитв, возносимых богу и святому покровителю путников - Уасгерги, и колыбельной песни, и благожеланий, произносимых в традиционном народном тосте.
Народны по настроениям и такие стихи, как «Жалобы вдовы», «Абрек», «Манифест свободы», «Умирающий воин». «Бедный жених», хотя «Манифест свободы» представляет собой похвальное слово реформе 1861 года и навлек на поэта много критических нареканий. Даже современный исследователь запоздало укоряет поэта: «Он с восторгом отзывался о крестьянской реформе 1861 года, расценивает ее как действительное освобождение крестьян... Оценка, данная Гурджибековым крестьянской реформе, сходна с точкой зрения буржуазного либерализма». Дело, конечно, не в буржуазном либерализме, но в народной вере в справедливость царя, в народном представлении о свободе, как избавлении от сословного неравноправия. Ведь в центре стихотворении мысль о том, что «нет больше баделят и тагиат» (осетинской знати), все равны перед царем и родиной. Для зависимых крестьян это было, конечно, не последним звеном в их представлении о свободе. В данном случае поэт просто не выходит за пределы народного мироощущения, разделяя с народом не только его мудрость, но и его предрассудки.
И умирающий воин, крестьянин, далек от мысли о бессмысленности войны, от поисков ее виновников. Как солдат он видит своих врагов в лагере неприятеля, а не в царском дворце. Но в своем завещании он - патриархальный крестьянин и, по традиции народно-героической песни, обращается к матери, к сестрам. Для поэта умирающий на поле боя солдат - герой, достойный народной песни, а не «серая скотинка», не пушечное мясо. Так думал о солдате и народ. Недаром это стихотворение распространилось как песня.
Слабость позиции Гурджибети не в «либерально-буржуазных колебаниях», а в том, что он не сумел подняться над мироощущением патриархального крестьянства. Осветить народное самосознание идеалами революционно-демократического мировоззрения из осетинских деятелей XIX века сумел только Коста Хетагуров. Демократизм Гурджибети остался в пределах неразвитого самосознания народа и его предрассудков. Это видно по всему творчеству поэта. И в том, как поэт сочувствует вдове, которую деверь гонит со двора, ибо по смерти брата он наследует его имущество, если вдова покинет дом мужа; и в том, как он выражает горькую жалобу «бедного жениха», которого кстати не «социальное неравноправие лишило счастья», а буржуазный мир купли и продажи, мир, где все продается и покупается, где деньги стали мерилом ценности не только вещей, но и людей:
Тяжело мне без любимой,
Тяжелей - ее встречать.
Тысячу рублей калыма,
Где мне, бедному, достать!..
Дочь свою, как на базаре,
Мать родная продает, -
Хоть дурак тебе не пара,
Будет матери доход.
(Перевод Н. Павлович)
На разоблачении этого убеждения - деньги, имущественная поляризация стала средоточием людских отношений, победив былое высокое представление о человеческом достоинстве - строится и самое значительное произведение Блашки - «Дурачок».
В подзаголовке к «Дурачку» автор указывает, что это - «сказ наших дней о том, как богатые, но незнатные Царугoвы сватали своему сыну-дурачку красавицу-дочь знатных, но бедных Борхаевых».
Царугoв-отец из бывших зависимых холопов. И он бесспорно в свое время с восторгом принял «реформу 1861 года». Жена его - дочь знатного отца и холопки, «именной жены» алдара, но кичится знатностью своего отцовского рода. Сын Царугoвых слабоумный, дурачок от рождения.
Борхаевы - знатного рода, но видимо из тех князей, которые в пореформенный период не сумели приспособиться к новым условиям жизни, которым «работать лень», а «холопов нет». Они обеднели вконец, а Царугoвы, напротив, разбогатели. Словом, поменялись ролями. Человеческое достоинство, которое в былое время попиралось сословной спесью, ибо мерилом его выступали не моральные и физические качества личности, а знатность происхождения, ныне растоптано богатством, ибо деньги стали мерилом достоинства личности.
Сама мысль о женитьбе богатого дурачка на бедной красавице, «немного учившейся в школе», в начале всем персонажам кажется смешной, несбыточной претензией, но неумолимо сила богатства приводит к торжеству этой нелепой, противоестественной претензии. И с ней соглашаются или примиряются, не видя иного выхода, все, даже красавица Хан-Туасса.
Комедия полна обличительных реплик против былого деления людей на знатных и незнатных, против уродливой морали бывших знатных, насилием приобретавших и честь, и славу, и богатство. А вся логика разыгравшейся трагикомедии наглядно показывает столь же уродливую мораль новой социальной силы, сельской буржуазии. Знатные брали силой, богатые просто покупают деньгами. И то и другое - уродливо, бесчеловечно.
Комедия «Дурачок» построена казалось бы на трагическом конфликте - продают умную, красивую девушку за деньги дурачку. Но получилась именно комедия, ибо нет ни у одного из персонажей подлинно высокого сознания человеческого достоинства и подлинного протеста против унижения человека властью денег. Ни обедневшая знать, ни разбогатевшие холопы не понимают и никогда не понимали достоинства человеческой личности вне знатности происхождения и власти богатства. Поэтому их протест носит неосознанный, неаргументированный характер. Собственно их смущает крайность ситуации - слабоумие дурачка. Будь дурачок Ахснирф физически нормальным, и никому не пришло бы в голову восставать против самой сути купли-продажи девушки, против унижения человеческой личности.
Люди, согласные со злом в принципе, в конце концов примиряются и с крайне уродливыми формами его проявления. А такие люди достойны осмеяния. Трагедийная ситуация разрешается комическим примирением. Вывеска сменилась, роли поменялись, суть зла осталась, сменились только формы и средства насилия над человеческой личностью в мире буржуазного чистогана.
Сопоставив беспринципность и бесчеловечность феодально-аристократической и буржуазно-кулацкой морали в крайне уродливой ситуации, поэт выявил совпадение их сути в отношении к человеческой личности, к ее достоинству и свободе. Суть этой морали сводится к насилию. Поэт одну уродливую мораль столкнул с другой и весело посмеялся над ними вкупе.
В комедии вначале осмеивается преимущественно аристократическая спесь знати. Этому способствует образ спесивого гуся, созданный Коста Хетагуровым, и как невидимый комический персонаж присутствующий в пьесе. Но в конечном счете не менее достается и разбогатевшим холопам, силой денег породнившимся с давними «гусями». «Гуси» дореформенные и пореформенные клином сошлись на дурачке.
«Дурачок» - первая осетинская комедия, написана рифмованными стихами. Комизм ситуации, персонажей и их языка производит сильное впечатление. К сожалению, в ней мало специфически драматургического элемента. Семьи Царуговых и Борхаевых даже не встречаются. Две сцены (одна у Царуговых, другая у Борхаевых) объединены внешне, лишь тем, что в той и другой участвует сплетница, разносящая слухи. Диалог - живой и смешной, но нет драматургического единства во всем произведении. Поэтому комедия хорошо читается, но непригодна для сценического воплощения.
В судьбе обедневшей знати и разжиревших холопов поэт видит только смешное. Трагическое свойственно лишь судьбе бедных патриархальных крестьян, солдат, вдов, абреков. В стихах о них господствует атмосфера авторского сочувствия, стихия народно-героической поэтизации.
Одной из самых популярных в народе произведений Блашки была в свое время песня «Абрек».
Абрек-одинокий рассказывает свою «печальную повесть» верному другу-коню. Он вырос сиротой, «по чужим задворкам», подобно Эски-разбойнику в поэме Коста «Перед судом».
Улица была моей кормилицей,
Старая рогожа - моим одеянием.
Звали все «дурным Ельмарзой».
Пока подрос, родичи отобрали все, что ему осталось в наследство от родителей, и он убежал на волю, в абреки:
Теперь темные ночи - моя родня,
Ветер - мой верный товарищ.
Кремневка моя - на зависть хороша,
И конь мой - на зависть рысист.
Абрек понимает всю трагичность своей доли и заранее оплакивает себя. Когда одолеют болезни, некому будет умирающему закрыть глаза, никто не прославит в песне, никто не заплачет по мне. «Только ветер печально завоет» и «заржет у изголовья мой бедный саулоховский конь». А пока жив абрек, старость далека и он поет разудалую песню.
«Абрек» так близок по стилю и настроению, по складу к народно героическим песням, что отличить его можно лишь по строю стиха и отсутствию имени героя в зачине, как принято по традиции в народных песнях. Блашка заменил его обобщенным - абрек.
Биография Абрека почти аналогична биографии героя поэмы «Чудо красавицы» - Батараза. Он такой же сирота, одинокий. Только в отличие от Ельмарзы Батараз - странствующий певец без роду, без племени. Далее в поэме следует сказочный сюжет - Батараз в единоборстве побеждает чудовища Авдиу, освобождает пленниц и свою возлюбленную «Чудо красавицу» Саниат, женится на ней, начинается счастливая пора в жизни Батараза.
Поэма в первой части - рассказ Батараза о своей доле - совершенно реалистична и написана под явным влиянием поэмы Коста «Кто ты?». Ориентация на поэму Коста ощущается во всем: и в деталях биографии героя и в грустно лирической тональности повествования, наконец, в нескольких прямых цитатах из «Кто ты?». Вообще следы внимательного чтения и усвоения поэзии Коста видны во всем творчестве Блашки.
Наследие Блашки Гурджибети - заметное явление в осетинской поэзии хетагуровской поры. Он, конечно, позади Коста не только по силе художественного таланта и мировоззрению, но и по стихотворной культуре. В его стихотворной технике ясно ощущается недостаток профессионализма. Народный стих подверг он лишь первичной индивидуальной обработке. Несомненно, на работе Блашки сказалась и оторванность от общественной жизни и культурного движения на родине. Однако лучшие стихотворения Блашки и его комедия «Дурачок» прочно вошли в эстетический обиход осетинского народа.
Нафи Джусоев
